Прохожий полностью

– Я тоже не верю в совпадения. Это – тот самый торговец, которого вы хотели найти, друг вашего покойного отца. Вы считали, что именно он его и выдал. А он считал, что это сделали вы!

– Не стоит ворошить такое давнее прошлое, – поморщился Богуславский. – Да, я его нашел, и мы с ним все выяснили при встрече. Никто из нас этого не делал, само собой.

– Само собой? – эхом откликнулась Александра. Она привыкла общаться с людьми, которые легко договаривались и с совестью, и с моралью, но этот хозяин загородного отеля был, безусловно, самым выдающимся экземпляром.

– И что же, Иван Константинович направил вас ко мне? – уточнил Богуславский. – Не сказав, к кому вы едете?

– Именно так.

– Вот шутник. – Глубоко вздохнув, он собирался добавить что-то еще, но умолк – стали подавать на стол. Когда официант исчез, Богуславский взял вилку и тут же положил ее: – Нет, я так есть не могу. Закажите себе хоть что-нибудь! Или позвольте мне, на свое усмотрение. А то кусок в горло не идет.

– Не думала, что вы такой компанейский человек, – не удержалась от иронии художница. – Хорошо, заказывайте.

Через несколько минут заказ был принят. Все это время Александра наблюдала за Богуславским, глядя на него, как всегда, прямо, не скрываясь. Ее поражало хладнокровие человека, чью виновность в страшном преступлении так легко было доказать.

– Опять вы меня рассматриваете, – с улыбкой произнес Богуславский, когда официант испарился, предварительно наполнив его бокал. – Знаете, мне вас очень не хватало. Давайте все-таки выпьем за встречу.

Александра, слегка ошарашенная такой прямолинейностью, тоже подняла бокал и сделала глоток. Максим Богуславский зачаровывал ее не своей внешностью, скорее странной, чем привлекательной. И уж конечно не своим состоянием. Ее удивляли и притягивали эти вспышки откровенности, внезапная искренность, которая так редка в отношениях мужчины и женщины, если их влечет друг к другу. Славянские языческие идеи, почти маниакальное увлечение астрономией, оригинальные философские высказывания – все это выделяло его из унылого ряда денежных мешков, скупающих поддельных Шишкиных и Айвазовских.

– Я часто вспоминала те дни, в начале января. – Александра поставила бокал. Перед ней появился салат, и художница внезапно поняла, что зверски проголодалась.

Она принялась за еду, Богуславский последовал ее примеру. Вскоре подали горячее, и Максим заказал еще бутылку вина. Александра не пыталась протестовать. Ей, как и прежде, было легко рядом с этим человеком, которого она должна была бы бояться. Художницу вновь посетила мысль, которая не давала ей покоя в ту пору, когда она встретила хозяина загородного отеля, в бревенчатом шале, затерянном в заснеженных лесах под Москвой. В ту особенную, по его словам, пору после зимнего солнцестояния, когда световой день начинает увеличиваться. Ежегодное торжество жизни над смертью, света над тьмой. Тогда она часто спрашивала себя: а не родственные ли они души с Богуславским, нет ли в ее собственной натуре темной, преступной стороны, которая не развилась только из-за других обстоятельств, из-за иного окружения?

– У меня такое ощущение, что мы только вчера расстались, – внезапно высказался Богуславский, отодвигая почти опустевшую тарелку и беря бокал. Его глаза блестели, он сделался многословнее. – И я все время знал, что мы обязательно встретимся, но не пытался вас найти, хотя это было бы проще простого. Ваш телефон у меня был. Адрес я мог попросить у Ивана Константиновича. Но я с ним ни разу не заговорил о вас. И он молчал, хотя знал, что вы у меня работали. Я решил положиться на судьбу, на рок. Чему быть, того не миновать!

– Руна Рок, – машинально вымолвила Александра. – Предопределение.

– Что-что?! – Богуславский подался вперед. – Вы интересуетесь славянскими рунами?! И как давно?

– С утра. – Александра тоже отодвинула тарелку. – Но не всеми рунами. Только шестью.

–Вот это мне в вас больше всего и нравится!– с воодушевлением заявил Богуславский.– Вы непредсказуемы! Завтра, того глядишь, вас заинтересует старший футарк.

–А что такое футарк? – осведомилась Александра. Она чувствовала легкое опьянение. Этот ужин, поначалу тяготивший ее, теперь казался забавным приключением. – И почему он старший?

–Он старший потому, что старший,– весомо пояснил Богуславский.– Это древнегерманское руническое письмо, его возникновение относят еще к железному веку. Короче, как только человек начал обрабатывать железо, ему захотелось что-нибудь высечь на заборе. То есть на камне. В старшем футарке двадцать четыре руны. А младший футарк возник как упрощенный вариант старшего, веке в восьмом. Это скандинавские и нортумбрийские рунные символы. Их всего шестнадцать. В одиннадцатом веке руническое письмо в Северной Европе и Скандинавии вытеснила латиница, которая пришла вместе с христианством. Ну а славянские руны в ту же пору вытеснила кириллица. Новая религия, новый алфавит. Изгнание древних родных богов и родной письменности.