Игорь просиял и откинулся на спинку диванчика. Александра пыталась увидеть старого знакомого новыми глазами. Ей все еще не верилось, что Горбылев, любимец аукционной Москвы и бесспорная звезда в своей области, всего лишь на побегушках у Эвелины. Он заводил публику, шутил, очаровывал, блистал, был на виду, а Эвелину, секретаря аукциона, никто в расчет не брал. Александра впервые спросила себя, а на что способна ради денег эта неприметная женщина, не побоявшаяся в свое время обмануть крупного олигарха. И ответила себе: «На все!»
Игорь перегнулся через столик:
– Ты витаешь где-то в облаках, а я тебя знакомлю с сутью дела!
– Да, – очнулась она. – Про отдельные кабинеты с паролями для каждого лота я уже поняла.
– Точно, – кивнул он, беря вилку и принимаясь за еду. – Извини, я поем, голодный как собака. Так вот, мы с Эвелиной просто даем тебе несколько паролей, которых больше не будет ни у кого. Ты заходишь в кабинеты и покупаешь то, что там продается. Без торга, естественно, с кем тебе торговаться? С самой собой?
Аукционист удовлетворенно хохотнул, беря бокал с водой.
– Делаешь один шаг от первоначальной цены, десять процентов, как обычно. На этом все, других предложений не поступает, и лот остается за тобой. Кабинет закрывается. Вся техническая часть на нас с Эвелиной, ни о чем не беспокойся.
– Покупаю? – уточнила Александра.
Горбылев удивленно поднял взгляд от тарелки:
– Конечно, об этом изначально и шла речь! Мы же тебе рассказывали.
– Да, ясно, – пробормотала она, отводя взгляд. – Конечно.
Это было совсем не то, о чем говорил ей Мусахов. «Значит, картины все-таки будут продаваться, – размышляла она, – хоть и по самой низкой цене».
– Ты опять где-то далеко, – упрекнул ее Игорь. – Так ты согласна на фиксированную сумму или на процент?
– Хотя бы намекни, что там будет? – попросила она, хотя заранее знала, каков будет ответ.
Аукционист покачал головой:
– Сам не знаю, клянусь! Эти лоты пойдут в каталоге просто под номерами, без четких описаний. А каталог будет готов не сегодня завтра, сразу сброшу тебе по мейлу.
Вид у него был загнанный, глаза покрасневшие, почти больные. Без своего элегантного сюртука, бархатного жилета и шелкового шейного платка от «Эрмес», без фирменной улыбки Игорь выглядел обычным человеком, не слишком молодым, не слишком здоровым и очень уставшим.
Художница поверила ему. «Если он просто на побегушках у Эвелины, она с ним делиться такой информацией не будет».
– Договорились, – кивнула Александра, доставая телефон. И, увидев на экране время, ахнула, вскочила. Было без десяти девять, а ей предстояло еще дойти до дома, где снимал апартаменты Максим. Горбылев тоже встал:
– Подвезти? Машина, правда, черт-те где.
– Сама, сама, – отмахнулась Александра, спеша к выходу.
…У нее появилась новая привычка – часто оглядываться, следить за противоположной стороной улицы, всматриваться в лица. Но давно стемнело, зажглись фонари, и все прохожие стали в их свете безликими, словно надели восковые маски.
На этот раз в домофоне раздался голос самого Богуславского. Поднимаясь по лестнице старинного особняка, художница чувствовала, как учащенно бьется ее сердце. Дверь квартиры на третьем этаже была открыта, Максим стоял в проеме.
– Я опоздала. – Александра преодолела последние ступеньки. – Извините.
– Не извиняйтесь. – Максим отступил в глубь прихожей. – Заходите.
…Снова огромная гостиная в четыре окна, выходящих на Малую Бронную, приглушенный свет по периметру потолка, делающий лица мягче и моложе, темная мебель и удивительная тишина в самом центре города. На чайном столике лежал принесенный вчера пакет в коричневой оберточной бумаге. Дверь в спальню была на этот раз закрыта. Богуславский вошел в гостиную.
– Нины нет, я отправил ее погулять перед сном. – Он говорил так, как будто речь шла о маленьком ребенке. – Еле выставил. Она ведь всю зиму из дома не высовывалась, даже к окнам не подходила. Да и не ела почти ничего. К ней сюда врачей вызывал.
Александра с ужасом поняла, что снова ступает на тонкий лед, под которым ее ждет черная вода. В начале января, когда они встретились, Богуславский рассказывал ей, как спасает от наркозависимости сводного брата и чего это ему стоит. Тогда она почувствовала восхищение перед этим человеком и какую-то теплую благодарность за то, что он оказался таким великодушным и милосердным. Позже выяснилось, что его благородство имеет под собой совсем другие основания. Теперь он спасал Нину – кто назвал бы это иначе?
– А как она сейчас? – услышала свой голос Александра. Находясь рядом с этим человеком, она подпадала под его гипнотическое влияние. У нее становилось как бы два «я». Одно действовало и чувствовало, другое наблюдало за этим со стороны.
– Вы вчера видели. – Богуславский не сводил с нее пристального взгляда. Она не смотрела на него, но ощущала его взгляд как прикосновение. – Два месяца работы с психоаналитиком. Пока результат такой. Но вы не верите в мои добрые намерения, правда, Александра Петровна?
