– За вас. – Александра сделала глоток вина. – А скажите, Иван Константинович знал, что вы покупаете картину именно для меня?
– Нет, – спокойно ответил Максим. – Я ему просто сказал, что это для любимой женщины, так что картина должна быть экстра-класса.
Александра чуть не поперхнулась. Она прижала к губам салфетку, на глазах выступили слезы. Отдышавшись, она молча принялась за салат. Но не выдержав и минуты, положила вилку:
– Вы черт, а не человек. Учтите, что картину я не возьму!
– Хорошо, пусть пока побудет у меня, – легко согласился тот. – Картина все равно ваша, можете забрать в любой момент.
И принялся резать бифштекс. Александра сделала еще глоток вина. Все становилось призрачным, включая собственные мысли. Ей казалось, что где-то далеко играет музыка.
– Мы с Иваном Константиновичем, – снова заговорил Максим, не поднимая глаз от тарелки, – при каждой встрече обсуждаем заново один и тот же вопрос.
Он осушил бокал до дна, и подошедший официант снова наполнил его. Александра сделала отрицательный жест.
– Кто же все-таки выдал моего отца? – продолжал Максим, снова беря бокал. – За вас.
Художница молча подняла бокал в ответ.
–Не я и не он, мы доказали это друг другу.– Максим сделал глоток.– Был третий. Был кто-то еще, кто знал, что отец штамповал свои знаменитые
Он поставил бокал, откинулся на спинку стула. Его лицо застыло, в углах рта прорезались морщины.
– И мы каждый раз заходим в тупик, – продолжал Максим. – А кроме нас, об отце уже и вспоминать некому, все его забыли. Хороший мужик, кажется, этот Дядя Ваня.
Так Мусахова называли только самые близкие люди.
– Вы считаете меня преступником, и вы правы. – Он не сводил с Александры взгляда, который она вспоминала так часто – взгляда осьминога, жутковатого и бесстрастного. – Все люди способны на преступление. Абсолютно любой человек способен убить. Выживая, защищаясь, размножаясь. Человечество выжило среди других видов, населявших землю, лишь благодаря своей исключительной способности к насилию.
Внезапно Максим замолчал и прикрыл ладонью глаза, словно охваченный внезапным приступом головной боли. После секундной паузы он отнял руку и улыбнулся:
– Опять я умничаю не к месту, да еще пугаю вас.
– А мне нравится, когда вы умничаете и пугаете меня, – искренне призналась Александра.
– Правда?!
В его голосе звучала такая радость, что художница почувствовала себя счастливой. «Кого я обманываю? – спрашивала она себя, поднося к губам бокал. – У меня от него голова кругом идет. Впервые такое».
– Будем десерт? – спросил Максим. – Здесь отличный морковный торт.
– Я уже ничего не смогу съесть, – призналась Александра. – Мне только кофе.
Пока Максим с детским наслаждением поглощал морковный торт, она исподволь наблюдала за ним, потягивая свой капучино. «Зимой, там, в отеле, он казался мне зловещим демоном, притягательным и страшным одновременно. А сейчас я вижу в нем все больше человеческого. Даже слишком человеческого!»
Максим отодвинул тарелку:
– Ну, что ж, можно ехать.
– Куда? – Александра поставила чашку.
– Могу я вас хотя бы до дома довезти? – осведомился Максим. – Или вы еще куда-нибудь собирались?
Про себя художница пыталась иронизировать над ситуацией, которая становилась все более предсказуемой, но уже слышала собственный голос, который с запинкой произнес:
– Н-нет, я домой. Но вы ведь выпили.
– Можно и на такси. – Максим взял телефон. – Куда нам?
Александра назвала адрес, продолжая посмеиваться над собой, но смех этот становился все более нервным. «Я могу оттолкнуть его в любой момент!» – повторяла она про себя и сама себе не верила.
В такси они молчали. «Как будто готовимся совершить преступление или уже его совершили», – думала Александра, глядя в затылок Максима. Он сел впереди, рядом с шофером, она устроилась на заднем сиденье. В этот час пробок уже не было, и такси миновало один бульвар за другим быстрее, чем хотелось бы художнице.
Она подала голос, лишь когда водитель притормозил у подъезда ее дома:
– Нет, в подворотню.
Они вышли, и машина уехала. Максим оглядел двор, затем бросил взгляд на низенькую дверь черного хода. Александра сделала попытку улыбнуться:
– Да, у меня оригинальное жилье, и подъезд тоже оригинальный.
– Покажете?
Не дожидаясь ответа, Максим распахнул перед ней дверь. Александра вошла и стала подниматься по лестнице. Она слышала шаги Максима сзади и спрашивала себя, как далеко они зайдут. «Не дальше чашки кофе!» – уверял ее лживый внутренний голос.
– Вот здесь я и…
Она не закончила фразы. На площадке, куда выходила единственная дверь, ее дверь, стоял мужчина. Тот самый. Будь она одна, Александра бросилась бы обратно во двор. Но сзади стоял Максим, так близко, что она чувствовала его дыхание на своей шее.
– Что вам нужно от меня? – спросила она изменившимся голосом, преодолевая последнюю ступеньку. – Зачем вы за мной ходите? Клавдия сказала, что не посылала вас!
