Александра молча развернулась и унесла коробку в малый торговый зал. Там, открыв витрину с кистями, она принялась раскладывать полученный товар в пронумерованные коробки. Работа была механическая, требующая лишь поверхностного внимания, и ее мысли унеслись далеко. Упомянув об Игоре, Мусахов вернул Александру к реальности, а самой важной частью реальности был предстоящий аукцион.
«Дядя Ваня сам говорит, что у Эвелины все карты крапленые, и тем не менее рвется в бой. И я должна буду его представлять, а как же. Кожемякин волнуется, а он никогда не волнуется зря. И он тоже приглашает меня для участия, отказать ему будет глупостью. Старый клиент, который всегда давал заработать. Сейчас мне повезло, Дядя Ваня взял в подручные, но кто знает, сколько я буду получать и как долго это продлится…» Художница подумала о Максиме и вспыхнула. «Обо мне станут говорить так же, как о Нине! Связалась с богатым бандитом, продалась. Все, что я принимала от него до сих пор, это ужин в ресторане, не больше, чем от заказчиков, когда они меня приглашали. И я ничего, ни за что у него не возьму, это все испортит. Но кто поверит! У меня один выход: работать, как прежде, и никого не слушать».
Зазвонил телефон. Это был Стас.
– Как жизнь? – спросил скульптор.
– Ничего себе, – сдержанно ответила Александра. Она не забыла, на каких тонах прошел их последний разговор. – А у тебя как дела?
– По уши в работе. Ничего выдающегося. Юлия не возвращалась?
– Удивительно, что ты спросил, – не выдержав, съязвила Александра. – Нет, не возвращалась. Да какая разница, правда? Всего лишь одинокая женщина, которая заваливала тебя дорогими шмотками. Потом будут другие.
– Я этих слов не заслужил, – помедлив, ответил Стас. – Я же ничего не просил у нее. Она сама…
– Не просил, но ты брал подарки! – повысила голос художница. – Держал ее на крючке, подавал надежду! Ты хоть способен понять, что такое разбитая надежда, в ее возрасте, с ее эмоциональным складом? Ты возмутишься и вмешаешься, если увидишь, как кто-то мучает кошку или собаку, а человека можно мучить, ничего страшного?!
– Да ты что, с цепи сорвалась?! – вспылил в ответ скульптор. – Хуже Марьи, ей-богу! Я тебе совсем по другому вопросу звоню. С тобой хочет поговорить Валера.
– О чем? – воскликнула Александра. – Я на работе вообще-то.
– Ты устроилась на работу?
– Да, в магазин к Мусахову.
В трубке стало тихо. После паузы Стас неуклюже уточнил:
– Это тот, кто… тот, который… на Кузнецком Мосту?
– Рядом, – подтвердила Александра. – Да, тот, который так тебе не нравится.
– Так вот о чем шла речь, – пробормотал Стас. – Теперь я понимаю.
– Сделай так, чтобы и я поняла, или закругляйся! – потребовала она.
– Валера хотел тебе сказать, чтобы ты серьезно отнеслась к словам его друга. Тот еще ни разу не ошибся, говорит Валера. Я передаю ему телефон, выслушай, не отключайся!
– Что за… – начала было художница, но в трубке уже раздался глуховатый запинающийся голос:
– Извините, что отнимаю у вас время… Но это важно, очень важно! Я понимаю, что вы должны были принять его за сумасшедшего… Но Сергей не сумасшедший, он просто ничего не может с собой сделать! Он видит, понимаете, видит то, чего не видят другие! Вчера он…
– Вот оно что! – воскликнула Александра, чувствуя одновременно негодование и облегчение. Теперь она знала о своем преследователе хоть что-то неоспоримое – он был приятелем Валеры, у него появилось имя. – Это ваш дружок за мной ходит! А Кадаверы? Знаете их? Тоже ваши друзья?
– Нет-нет, – торопливо ответил кладбищенский сторож. – Они мне не друзья, они мне платят. Родители болеют, деньги постоянно нужны. Войдите в мое положение!
Художница молча слушала.
– Сергей работал на этом кладбище после того, как его отчислили из университета, – торопливо, словно боясь, что его остановят, говорил Валера. – Мы вместе учились. На кладбище он с Кадаверами и познакомился. Сперва они платили ему за информацию о богатых похоронах, потом выяснилось, что он куда лучший медиум, чем Леонид. А тут я вернулся в Москву, всех обзванивал, искал любую работу. Сергей устроил меня на свое место, а сам стал работать с ними.
– Ясно, у вас целая шайка, – бросила Александра. – Вы сливаете этим жуликам сведения о похоронах, а они выслеживают людей и влезают им в душу и в карман! Наживаетесь на чужом горе! И у вас хватает стыда рассказывать о своем трудном положении! Отдайте телефон Стасу.
– Постойте, я должен передать… – залопотал Валера, окончательно растерявшись. – Сергей сказал, это очень важно для вас! Я не знаю, о чем речь, просто передаю, как он велел. Не ходите в подвал и не встречайтесь с тем человеком, с которым были вчера. Это обернется очень плохо, он сказал.
– Идите вы к черту! – с чувством произнесла Александра и нажала кнопку отбоя. Снова взялась за работу, но кисти выпадали из пальцев, она едва различала номера на коробках.
– Саша, деточка! – приглушенно донеслось из подсобки. – Ты идешь ко мне?
– Да, иду! – Художница задвинула полупустую коробку под прилавок, сунула телефон в карман. – Иду, Иван Константинович!
