Называть старого знакомого и благодетеля попросту Дядей Ваней, как он сам предложил ей когда-то, она не решалась. Александра всегда предпочитала держать некоторую дистанцию, даже с самыми близкими людьми. Ей казалось, что фамильярность убивает что-то очень важное в отношениях – уважение, быть может. «А может, я всю жизнь ошибалась, – сказала она себе, направляясь в подсобку. – Может, эта дистанция была совсем не нужна, а кого-то даже обижала».
Дверь в подвал была уже открыта. Лестницу заливал резкий белый свет. Голос Мусахова донесся снизу:
– Идем, тут возни до вечера! В шесть часов Игорь пришлет фургон от аукциона.
– Как, уже в шесть? – Она стала осторожно спускаться по крутым ступенькам. Перил не было. – Мы успеем?
–Будь у меня больше времени,– глухо ответил Мусахов из глубины подвала,– успели бы больше. Ты сказала, что будешь все-таки продавать, а не
Александра приостановилась, положив ладонь на кирпичную некрашеную стену. Кладка была очень старая. Торговец продолжал говорить, постепенно удаляясь:
– Сегодня последний день для отправки картин в аукционный фонд. Ты будешь их сопровождать.
– Конечно, – негромко отозвалась она, спускаясь на последнюю ступеньку. – Дело знакомое.
Черный фургон с золотыми гербами аукционного дома «Империя» прибыл в начале седьмого. К тому времени на прилавке были разложены тщательно упакованные картины, всего семь штук. Все документы на них лежали в сумке у Александры. Прежде чем начали погрузку, представитель аукционного дома, прибывший вслед за фургоном, застраховал груз и маркировал все упаковки. Картины были закреплены внутри кузова в специальных вертикальных стойках. Представитель аукциона отбыл на своей машине. Александра уселась в кабину к шоферу.
– Счастливо, деточка, – напутствовал ее Мусахов, стоя на пороге магазина. Табличка на двери снова была перевернута на «Открыто». – Надеюсь, ты принесешь мне удачу!
В машине Александра проверила телефон.
Марина Алешина писала несколько раз, спрашивая, когда они встретятся, и пыталась звонить. Безуспешно, потому что телефон в подвале не брал.
Владелец натюрморта напоминал о себе уже без всякой любезности. Александра ответила, что лак еще не высох окончательно, но если он настаивает, она может привезти ему картину в любом состоянии. Ответа не последовало.
От Кожемякина пришло послание с просьбой выслать каталог, как только он будет получен.
Клавдия Кадавер повторяла, что Александру ожидает жизненно важное послание.
Максим кратко сообщал, что освободится после девяти и сразу позвонит.
Александра нашла в списке вызовов номер Кожемякина.
– Николай Сергеевич, – заговорила она, услышав ответ. – Я насчет аукциона. Сегодня последний день сдачи в аукционный фонд, так что вы ничего выставить не успеете.
– Как же так?! – расстроился коллекционер. – Почему вы мне так поздно сообщаете?
– Я сама только что узнала. – Александра произнесла это с чистой совестью. Она могла бы сообщить Кожемякину эту информацию, как только сама ее получила, но несколько лишних часов, по ее мнению, ничего бы не решили.
– А каталог? – уже без прежнего энтузиазма поинтересовался Кожемякин.
– Как только получу, немедленно вышлю.
Она с трудом избавилась от надоедливого собеседника, который непременно желал излить ей душу. Душа Кожемякина была для Александры последней бездной на свете, в которую ей хотелось заглянуть, и потому распрощалась она с ним внезапно и не очень вежливо. Обиделся старый клиент или нет, ей было совершенно все равно – в этот день все менялось, прежняя жизнь казалась художнице отмершей, как старая кожа, сброшенная змеей во время линьки.
«Может быть, Максим прав и мы должны жить вслед за солнцем, – думала она, разглядывая улицы, залитые предзакатным светом. – И обновляться, как обновляется оно». В кармане куртки зазвонил телефон.
– Да, Марина, – ответила Александра. – Я весь день была занята и сейчас тоже работаю.
– Клавдия мне телефон оборвала, – призналась Алешина. – Ты ей срочно нужна. У них какое-то важное сообщение для тебя.
– Я в курсе, но меня это не очень впечатляет. И потом, если это так важно, они могут все сообщить по телефону.
– В том-то и дело, не могут именно потому, что это важно, – упорствовала Марина.
– Похоже, ты занимаешь их сторону, – заметила Александра. – Правду говорят, что из самых больших скептиков получаются самые ярые фанатики.
– Ты приедешь? – Подруга словно ее не услышала. – Нам надо увидеться.
– Когда закончу с делами, готова встретиться с тобой где-нибудь в центре. – Александра взглянула на часы на приборной доске. – Ехать в Измайлово, чтобы получить священные скрижали, нет никакого желания. И времени нет.
– Я уже сама еду в Измайлово, – сообщила Марина. – Весь день пыталась с тобой связаться, чтобы поехать вместе. Приезжай туда на такси, потом я отвезу тебя куда скажешь. Я беспокоюсь, понимаешь? То, что ты мне рассказала утром…
– Ты, конечно же, все немедленно передала своим новым друзьям, – съязвила Александра. – А Леон увидит это в волшебном шаре.
