Он указал на застекленные дверцы буфета, за которыми виднелся внушительный арсенал бутылок.
Александра подошла к буфету и улыбнулась:
– Нет, это коллекция ее покойного мужа, ему часто коньяки дорогие дарили. Там всего пара бутылок открыта, она иногда гостям предлагает. Сама Юлия Петровна человек не очень здоровый и совершенно не…
Художница замолчала, разглядывая бутылки коньяков и дорогих ликеров с яркими раззолоченными этикетками. На их фоне совсем потерялась небольшая пузатая бутылочка без этикетки, заткнутая винной пробкой. Александра открыла дверцу и взяла бутылочку. Посмотрела через нее на свет лампы, слегка наклонила. Внутри переливалась темная вязкая жидкость.
– Что-то нашли? – осведомился Андрей.
Не отвечая, Александра вытащила пробку и, принюхавшись, поставила бутылочку на стол. В висках у нее зашумело.
– Нашли что-то? – уже встревоженно повторил сосед, продвигаясь в комнату на ходунках.
– А вот понюхайте, – предложила художница, указывая на бутылочку. Сама она тем временем поочередно брала со стола чайные чашки и принюхивалась. Но запах из чашек давно выветрился, тогда как открытая бутылочка благоухала вовсю.
Добравшись до стола, Андрей поднес к носу бутылочку и тут же с гримасой отвернулся:
– Уксус!
– Яблочный уксус, сахарный сироп и «Рижский бальзам», – уточнила Александра, беря у него бутылочку и затыкая ее пробкой. – Чудодейственное средство от всех болезней.
– Если ваша подружка этим лечилась, то ищите ее в больницах, – хмыкнул Андрей, продолжая рассматривать картины покойного художника Снегирева. – С язвой желудка.
Достав телефон, Александра взглянула на экран. Без десяти одиннадцать. От Максима – ничего.
Она два раза сфотографировала разложенные на скатерти карты с рунами. Сперва – встав за спинкой кресла Юлии Петровны. Затем – обогнув стол и встав за спинкой стула предполагаемого гостя. Потом собрала карты и положила их в карман сумки.
– Это зачем? – Любопытство соседа, целый год просидевшего взаперти, было неистощимо.
– Для полноты картины, – пояснила художница. Затем она положила в сумку бутылочку с уксусом. Андрей молча наблюдал за ее действиями, больше не задавая вопросов.
– Пойдемте отсюда. – Александра пошла к двери, ожидая, пока мужчина догонит ее на ходунках. Когда Андрей оказался в прихожей, она погасила свет в комнате. – Где ваш кот? Я посмотрю на кухне.
– Только на руки не пытайтесь взять, – предупредил Андрей, тяжело опираясь на поручни ходунков. Было видно, что стоять ему все труднее. – Крендель ужасный трус, может исполосовать с перепугу.
Кота на кухне не оказалось. Андрей предположил, что Крендель, ничего интересного не найдя, вернулся домой, так как дверь квартиры номер четыре тоже стояла нараспашку.
– Ну, а если он спрятался тут, то начнет орать, я позвоню вам и вы откроете, – заключил мужчина, мучительно медленно преодолевая лестничную площадку.
– А если он в подъезде? – предположила Александра, запирая дверь.
– Тогда придет орать ко мне под дверь, – фаталистически заметил Андрей уже на пороге своей квартиры. Обернулся: – Ничего с ним не случится, чужие здесь не ходят. Да, я забыл вам сказать в прошлый раз, из головы вылетело. Помните, я говорил, что этот, со шрамом…
Он провел рукой поперек лба. Александра кивнула:
– Стас.
– В понедельник этот Стас приходил сюда только на моих глазах два раза и во второй раз вынес сумку, – продолжал Андрей. – Только я забыл вам сказать, что во второй раз он приходил не один.
– То есть? – оторопела художница. – А с кем?
– С ним был какой-то мужик. – Андрей взглянул в сторону лестницы. – Шел за ним, а когда этот Стас вошел в квартиру, постоял на площадке и тоже зашел. Где-то через минуту, даже меньше, снова появился и ушел один. А Стас вышел только минут через пятнадцать с большой сумкой. Все это было подозрительно, конечно, но я ведь этого типа со шрамом и раньше видел в глазок, он жил в квартире, так что…
– Этот человек – какой он был с виду? – Александра положила ключи от квартиры в сумку. Она сразу подумала о Валере, но тут же поняла, что в тот миг кладбищенский сторож находился далеко и даже понятия не имел, что его приятель вновь объявился в Москве и собирается к нему на побывку.
– Да никакой, – усмехнулся Андрей. – Увижу – не узнаю. Обычный мужик.
Он попрощался и закрыл за собой дверь. Александра спустилась по лестнице, прошла в подворотню, пересекла двор – автоматически, не замечая вокруг ничего. «Клавдия врала, она все время врет! Она была у Юлии Петровны! Это ее карты и ее мерзкий бальзам! А картины для аукциона?! Откуда у Клавдии возьмутся приличные картины? А Игорь… Слежка за мной… Зачем я им нужна, в конце концов?!»
Художница едва заметила, как вошла в свой подъезд и стала подниматься по узкой лестнице. Нашаривая в сумке ключ, она опустила голову. А когда подняла ее, увидела на площадке Максима. Тот стоял, привалившись плечом к двери. Тусклая лампочка бросала на его лицо мертвенные тени, глаза казались провалами.
– Привет, – сказал он. – Ничего, что без приглашения?
