– Считай, что ты приглашен. – Александра поднялась на площадку и отперла дверь. Вошла в кухню, включила свет. – Тяжелый день?
– Не то слово, – пробормотал Максим, входя вслед за ней. – Не знаю, как тебе рассказать. Извини, ничего не написал, писать об этом еще сложнее.
– Что случилось?! – Александра, уже подошедшая к плите, обернулась, не успев чиркнуть спичкой. Все прежние страхи, связанные с этим человеком, нахлынули на нее темной ледяной волной.
– Нина… – Максим уселся за стол, не сняв куртки, поставил локти на столешницу, стиснул виски ладонями. – Черт, что же мне так везет?!
– Нина?! – бросилась к нему художница. – Что с ней?!
– Наелась таблеток, – глухо выговорил он. – Сейчас она в Склифе, откачивают. Я там два часа просидел, пока меня не выставили. Сказали звонить.
– Почему… – вырвалось у Александры. Она осеклась. Учитывая состояние девушки и все, что случилось в ее семье, вопрос был лишним.
Максим поднял на нее глаза.
– Утром я заехал туда на такси, – сказал он. – Переодеться, забрать машину. Нина только встала. Она даже не поняла, что я не ночевал дома. Квартира большая, мы не часто пересекаемся. Спросила, где был, я ответил, что у тебя. Все было нормально!
Отняв руки от висков, Максим положил их на стол, сжав в замок. В его глазах плескалось бешенство, не находящее выхода. Александра осторожно присела к столу напротив него.
– Нормально! – повторил Максим. Он слегка задыхался. – Я еще спросил ее перед уходом, как она себя чувствует, Нина ответила, что хорошо! Я сказал ей, чтобы не забыла принять таблетки. Я всегда это говорю, черт, черт!
Он внезапно ударил ладонями по столу. Александра отшатнулась.
– Я не звонил ей, и она мне не звонила, – продолжал Максим. – День был как день. Домой приехал пораньше. Ну, и уже с порога все понял. Она лежала на диване в гостиной. На спине, в пижаме, в которой была утром. Глаза закрыты. На полу валялась бутылка из-под воды, вокруг лужа. И все ее таблетки, вскрытые пачки, пустые… Я ее тряс, тормошил, вызвал скорую. Поехали в больницу.
Он впервые встретился взглядом с Александрой. Теперь в его глазах читалась только усталость.
– Откачивают, состояние тяжелое. Это все, что я знаю. Сидеть там и правда, никакого смысла.
– А… Записка была? – решилась спросить Александра.
– Я успел посмотреть только в гостиной и в ее спальне. – Максим прикрыл глаза ладонью. – Записки не нашел. Но имелось послание. Я его с порога увидел и сразу все понял.
– Послание?
– Нина в клочья изрезала твою Гончарову, – признался Максим, не отнимая руки от лица. – На мелкие-мелкие кусочки. Утром, перед уходом, я сказал, что купил картину для тебя. До этого она знала только, что это куплено в подарок кому-то. Не ей.
– Боже, – вырвалось у художницы.
– Бог, видно, забыл обо мне. – Максим положил руку на стол ладонью вверх. – Ведь я хотел помочь! Ей и ее психованному папаше! И вот что вышло! Дай руку.
Александра взяла его за руку. Ладонь у него была жесткая и горячая. Художница откашлялась.
– Признаюсь, – она слегка сжала пальцы, – что-то в этом роде мне приходило в голову, когда я узнала, что Нина живет с тобой… То есть у тебя.
– Ты не поверила, что между нами ничего нет, – утвердительно произнес Максим.
– Как раз поверила, – покачала головой Александра. – Но ты взрослый мужчина, у тебя есть мотив ей помогать. Ей и ее отцу. На кону репутация отеля, в конце концов. А Нина… Молодая девушка. Она могла понять твою заботу по-своему! Еще в отеле, зимой, я заметила, что в твоем присутствии она совсем теряется, ее узнать нельзя. Я думала, это страх. Нина и сама так считала, наверное. А это оказалось другое чувство.
– Надо было снять ей отдельную квартиру, – пробормотал Максим. – Но Нина находилась в таком разрушенном состоянии, что я за нее боялся. Она тоже, наверное, перепутала одно чувство с другим. Напридумывала себе…
Александра погладила его ладонь:
– Ты ни в чем не виноват.
Максим невесело усмехнулся:
– Как там Мефистофель в «Фаусте» говорит? «Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо»? А у меня все наоборот. Я просто хотел ей помочь, но кто в это поверит?
– Я поверю, я! – Александра перегнулась через стол. – А что там будут болтать другие, не все ли равно?
– Все равно, ты права. – Максим отнял руку, взглянул на часы. – Вот же… Половина двенадцатого! А я вдруг зверски есть захотел.
Александра поднялась из-за стола, открыла холодильник:
– Как всегда, роскошно. Пара яблок и огурец.
– У меня примерно то же самое, – отмахнулся Максим, вставая и застегивая куртку: – Поехали в ресторан.
– Не поздновато ли? – усомнилась художница.
– Ну, мне случалось ужинать и в три часа ночи. – Максим вытащил телефон. – Сейчас найдем что-нибудь.
– Я думала, что так живет только богема, – заметила Александра. – И то в кино. Поехали, я тоже голодная. Только на лак взгляну.
