Ее мысли постоянно возвращались к двум этюдам, пропавшим из квартиры Юлии Петровны. «Дарственная на этюды сделана в начале марта. А через пару недель у меня в той же самой квартире, только за перегородкой, появляются Кадаверы со своими волшебными шарами. По наводке Игоря, который и будет продавать этюды. Москва – город тесный, конечно, и полон случайностей, но не настолько же. Нас всех должно что-то связывать, но что? Год назад Леон диагностировал Игоря, практически спас его. Тогда Юлия Петровна даже на горизонте не маячила, жила себе спокойно. Игорь ничего не знал о ней! Он понятия не имеет, что я снимаю у нее мастерскую! И Кадаверам он дал только мой телефон, а не адрес! Но получается, они бывали у Юлии. Как они вышли на нее?»
Александра нашла в списке вызовов номер Клавдии. Художница решила идти напролом, забыв о дипломатии.
Ассистентка медиума ответила немедленно.
– Очень рада слышать ваш голос. – Клавдия была сама любезность. – Вчера вы ушли так внезапно и забыли подарок.
– Я очень торопилась, – сухо ответила Александра. – Вчера вы упомянули о том, что в аукционный фонд «Империи» были отосланы принадлежащие вам картины. И посоветовали мне связаться с Игорем Горбылевым, чтобы узнать подробности. Я сделала это. Вы действительно продаете два этюда Валентина Серова?
– Раз Игорь так сказал, значит, так и есть, – с усмешкой в голосе отозвалась Клавдия. – Я в живописи не разбираюсь. У меня другое призвание. К картинам прилагались сертификаты.
– Помните, я спрашивала вас, бывали ли вы в моем доме? Вы ответили, что никогда. – Александра с трудом сдерживалась, чтобы не наорать на наглую собеседницу. – У меня возник этот вопрос, когда в квартире у моей соседки я нашла карты с рунами.
– Я вас, возможно, удивлю, – с достоинством ответила Клавдия, – но в Москве в каждой третьей квартире можно увидеть карты с рунами. Это популярно.
– Мою соседку зовут Юлия Петровна Снегирева. Два этюда Серова, которые вы продаете, были получены вами в дар от нее в начале марта. Я обнаружила в ее квартире ваш целебный бальзам. А вот ее самой в квартире нет, и на вызовы она не отвечает.
– Ну так и что? – небрежно произнесла Клавдия. – Уехала, значит. А клиентов у меня много, всех не упомнишь.
– Могу я спросить, за какие такие услуги она подарила вам две картины, которые стоят… – Художница задохнулась.
– Повторяю, – спокойно ответила Клавдия. – Я в искусстве не разбираюсь. И деньги за услуги брать не люблю, предпочитаю подарки. Я припоминаю, кажется, эту женщину. Фиолетовый макияж, сиреневые волосы, вдова художника? Вся комната в картинах?
– Да, – отрывисто подтвердила Александра.
– Ну как же… – протянула Клавдия. – Женщина была в глубокой депрессии, на грани суицида. Нашла нас благодаря рекламным листовкам. Я помогла ей, и она очень хотела отблагодарить. Предлагала деньги, но я не взяла. Сказала, что могу взять пару картин в дар. Да, припоминаю.
– А вы знаете, сколько стоит эта пара картин? – осведомилась Александра.
– Когда брала, не знала, а сейчас имею приблизительное понятие, – спокойно ответила ассистентка медиума.
– Вы сами их выбрали или Юлия Петровна предложила? – не отставала Александра. – Почему именно эти две?
– Да не помню, – Клавдия начинала раздражаться, – просто понравились эти две, и клиентка написала дарственную, принесла документы. А потом Игорь сказал, что это очень известный художник. И дал ваши координаты, чтобы продать картины, и прочее. В чем проблема, не понимаю?
Художница молчала.
– В чем проблема? – повторила Клавдия.
– Я хочу поговорить с Юлией Петровной, – ответила наконец Александра. – Она исчезла и на связь не выходит.
– Вы на что намекаете? – В голосе Клавдии появились злые ноты. – Она добровольно подарила мне картины! Я больше с ней не общалась! Вы упускаете очень выгодное…
Художница завершила вызов.
– Стас, – сказала она вслух. – Стас!
Скульптор ответил, когда она собиралась сбросить звонок.
– Да, слушаю, да! – раздраженно ответил Стас. – Я работаю, в цементе по уши! Чего тебе?
– Ты знал, что у Юлии был Серов? Те две пропавших картины.
– Плевал я на Серова, – категорично ответил скульптор.
– Дело не в Серове, слушай сюда! – повысила голос художница. – Дело в самой Юлии! Она пропала, никаких следов, а людей убивают и за меньшее!
– Ты это о чем? – возмутился Стас. – Что я свистнул Серова, прикончил Юлию, сунул ее в шкаф и умотал на всю зиму в Питер?! А там толкнул картины и все пропил?!
– Да ты что, пьяный?! – вскипела Александра. – Я же ее видела, когда ты был в Питере! Скажи-ка другое. Помнишь день, когда ты вернулся из Питера?
– Помню, такое не забудешь. Ты меня даже переночевать не оставила, выперла на улицу.
– Ты в тот день два раза заходил в квартиру Юлии. – Александра пропустила его упрек мимо ушей. – Когда ты там был во второй раз, за тобой по пятам шел какой-то человек. Сосед из квартиры напротив видел в глазок.
– Н-да? – без особенного интереса протянул скульптор. – И что?
– А то, что когда ты зашел в квартиру…
– За своими вещами! – подчеркнул Стас. – За своими!
