– Тем печальнее. – Художница осторожно опустила в кипящую воду несколько ложек молотого кофе и сразу выключила огонь. По кухне распространился пьянящий горький аромат. – Я вам покажу, что случилось. Это настоящее несчастье.
Старик поднялся из-за стола, с беспокойством глядя на нее:
– Что могло случиться?! Картина была в отличном состоянии!
Александра молча указала в сторону комнаты и первая прошла в мастерскую. Альберт Ильич потрусил за ней. Увидев разложенные на рабочем столе куски картины, он ахнул.
– Это что… Это кто?! Кто это сделал?!
Дрожащими узловатыми пальцами он дотрагивался до лохмотьев, в которые превратилась картина. Его подслеповатые глаза покраснели и были на мокром месте.
– Одна девушка, – проговорила Александра. – В припадке безумия. Потом она попыталась покончить с собой и теперь находится в коме.
Старик повернулся к ней. На впалых морщинистых щеках виднелись влажные дорожки.
– Как родного ребенка, – прошептал он, – как родного ребенка, я эту картину любил. В депозитарии она была бы в безопасности. Но Ваня пристал – продай да продай, устрой да устрой. Вот и устроили! Подарили какой-то психопатке…
– Подарили мне, – поправила Александра. – А то, что случилось… Этого никто предугадать не мог. Я пытаюсь восстановить картину хотя бы частично. Скажите, у вас нет фотографии?
Альберт Ильич был безутешен, и поэтому вопрос осознал не сразу. Когда до него дошел смысл, он отрицательно покачал помпоном:
– Тут нечего восстанавливать. Как родного ребенка, любил…
Натянув шапку поглубже, он зло взглянул на Александру:
– И незачем было меня звать!
– Но Максим…
– У меня с ним никаких дел нет! – отрезал хранитель на пенсии и направился к двери.
Александра настигла его на кухне:
– Подождите еще несколько минут, прошу вас! Это очень важное дело, оно касается Юрия Богуславского, отца Максима!
– У меня и с ним никаких дел не было, – буркнул старик. – Там Ваня завяз по уши, а я чист. Я…
Он не договорил. Входная дверь открылась, и в кухню вошел Максим.
– Добрый вечер. – Он вцепился в Альберта Ильича самым непереносимым из своих взглядов – ледяным взглядом хищника, фиксирующим малейшие движения жертвы. Но Альберт Ильич был, очевидно, нечувствителен к подобному психологическому воздействию.
– Здрасьте, – нелюбезно бросил старик. – Вы меня искали?
– Да. – Максим прикрыл за собой дверь и, подойдя к гостю, протянул руку. – И найти вас оказалось нелегко. В наше время человек без телефона – это все равно что невидимка.
Альберт Ильич пробормотал нечто неразборчивое, неохотно отвечая на рукопожатие. Повернулся к Александре:
– Вы меня совсем из колеи выбили. Чего я только не навидался за всю жизнь, но такого варварства не встречал… Налейте-ка мне чашку чая, что-то ноги не держат.
Он уселся за стол. Александра бросилась искать в шкафчике чай, попутно ругая себя за то, что показала Альберту Ильичу «Белых испанок». Максим, успевший освоиться на кухне, налил себе кружку кофе и присел к столу напротив старика.
– Мой отец пропал в девяносто шестом году, вы знаете, – проговорил Максим, не сводя взгляда с Альберта Ильича. – С тех пор я искал. Сперва его самого, потом тех, кто мог быть причастен к его гибели. Все очень осложнялось тем, что отец никогда не говорил со мной о делах и не называл никаких имен.
Альберт Ильич прикрыл веки и беззвучно пожевал губами. Александра положила в кружку чайный пакетик и залила его кипятком.
– Я искал много лет, – продолжал Максим, не дождавшись комментариев. – И нашел. Сперва его самого. То, что от него осталось. Потом – его убийцу. Нашел причину, по которой расправились с отцом. Не нашел только связующего звена. Не нашел человека, который мог предать отца.
Альберт Ильич кивнул помпоном:
– Значит, я был прав, когда говорил, что его больше нет. А многие думали, что Юра сбежал, спрятался.
–Отца убили из-за
Альберт Ильич снова кивнул:
–Знал и ни в коем случае не одобрял. Но меня никто и не спрашивал. У него все дела были с Ваней. Ваня и клиентов ему подбирал. Юра орудовал в подвале, Ваня за кассой… А я про эти
Александра поставила перед стариком кружку с заваренным чаем и присела на стул рядом с Максимом.
– Мы с Дядей Ваней много обсуждали последние дни жизни отца, – продолжал Максим. – Искали зацепку. Кто мог его выдать? Кто знал об этом бизнесе, мог добраться до обманутого клиента и открыть ему глаза? И главное, зачем? Ведь должен быть мотив, чтобы так подставить человека. Мы доказали друг другу, что не делали этого. Значит, был кто-то третий. Кто знал и мог, и сделал, в конце концов.
Альберт Ильич часто заморгал, уставившись на Максима.
– Вы на что намекаете? – пробасил он. – Что это сделал я?! Да на черта мне это надо! И клиентов я не знал и знать не хотел! Юру в подвале видел, так не один я его видел! Вот куда вы клоните! Вам козел отпущения нужен!
