Альберт Ильич хмыкнул и присовокупил:
– Не все коту масленица!
– А… – Александра запнулась. – С Кадаверами вы, часом, не знакомы? Такая яркая пара, брат и сестра. Он медиум, она на картах гадает.
Альберт Ильич постучал пальцем по бутылочке с бальзамом:
– Неплохая штука, да? От желудка хорошо помогает.
– По словам Клавдии Кадавер, она получила эти этюды в дар от Юлии Петровны Снегиревой. – Художница, не в состоянии усидеть на месте, встала и принялась ходить по кухне, обхватив себя за локти. Ей вдруг стало холодно. – И тут же решила продать. Это я должна была их продавать. Но отказалась. Все это выглядело подозрительно.
– Зря отказались. – Альберт Ильич заглянул в опустевшую кружку. – Клавдия действительно получила этюды в дар.
– Кто это может подтвердить? – остановившись, осведомилась Александра.
– Я, – исчерпывающе ответил Альберт Ильич. И, явно наслаждаясь растерянным видом Александры, продолжал: – Я все это и оформил. Оставаясь за кулисами, так сказать. У вдовы Снегирева было какое-то глупое предубеждение против людей, связанных с миром искусства. Ей все время казалось, что ее хотят надуть. Ваня перед ней на коленях ползал, она не продавала. А Клавдии подарила.
Альберт Ильич самодовольно усмехнулся:
– Это было до смешного просто! Я с Клавдией и Леоном знаком несколько лет, язву желудка лечил. Ну и решил взять Снегиреву через них. Сунули рекламку в почтовый ящик. Снегирева думала недолго, позвонила. Дальше дело техники. Вскоре вдова была так благодарна, что и Серов ей стал не Серов. А Клавдия, когда выбирала подарок, просто указала на картины, которые я ей описал со слов Вани. Сам-то я их никогда не видел!
– Да, – с запинкой произнесла Александра, вновь начиная ходить от стены к стене. – Очень просто.
– На аукционе Клавдия выступала в роли хозяйки картин, но настоящий владелец – я, – продолжал Альберт Ильич. – Мне светиться ни к чему. Я к славе равнодушен.
– А что с Игорем Горбылевым? – спросила Александра, останавливаясь у окна. – Это вы свели его с Кадаверами?
– Совершенно верно, год назад я отправил Кадаверов на торги в «Империю», – продолжал Альберт Ильич. – С благой целью, между прочим. Игорь был не в порядке, краше в гроб кладут, а к врачам не торопился. Эвелина мне позвонила, забила тревогу. И Кадаверы ему помогли.
– Знаю, – отрывисто ответила художница. – Они всем помогают. А этот аукцион… Зачем вам было нужно, чтобы я представляла там Кадаверов? Ведь это понадобилось именно вам, как я теперь понимаю?
Альберт Ильич хихикнул:
– Вы были мне нужны по очень простой причине, Александра Петровна. В Москве вы – лучшая, ваша репутация безупречна, а я не хотел пускать такое дело на самотек. Но тут же стало ясно, что вы от этой парочки не в восторге, и я решил вас пригласить напрямую через Игоря с Эвелиной. Их предложение тоже попахивало, прямо скажем… Но вы согласились, ведь это были свои люди, а не какие-то фокусники!
– Согласилась, о чем очень жалею, – мрачно проговорила Александра. – Аукцион был заказной, слепому видно. Он пошатнул рынок. Моей репутации конец. Все эти отказные лоты «Группы 13» – ваши?
– Чтобы крупно выиграть, надо сперва проиграть, – раздался смешок за ее спиной. – Это закон.
– У «Империи» таких скандалов в активе не было, – тихо произнесла Александра.
– «Империи» самой скоро не будет, – бесстрастно заявил Альберт Ильич. – Дом давно торгует себе в убыток. Я завтра же избавлюсь от своей части акций, не собираюсь тонуть вместе с этим «Титаником».
Александра резко обернулась:
– Вы?..
– Столько лет имеете дело с «Империей», Александра Петровна, а список акционеров не удосужились изучить, – пренебрежительно фыркнул Альберт Ильич. – Будьте любезны, угостите еще чашкой чая, и я поплетусь по своим мелким делам.
Александра подошла к столу. Взяв пустую кружку, поискала взглядом телефон… Мобильника не было. Поставив кружку, сунула руки в карманы брюк. Схватила с пола сумку и принялась в ней шарить, не в силах поверить в случившееся.
– Что-то потеряли, Александра Петровна? – пробасил гость.
Художница, все еще держа в руках сумку, ошарашенно уставилась на него.
– На столе лежал мой телефон, – сказала она.
– Не заметил, – спокойно ответил Альберт Ильич.
Александра заглянула под стол и выпрямилась. У нее загорелись щеки, стало жарко шее.
– Альберт Ильич, что это означает? – дрогнувшим голосом осведомилась она. – Зачем вы взяли мой мобильник?!
– Отродясь не прикасался к этой мерзости, – заявил старик, поднимаясь из-за стола. – Там вредное излучение. Что ж, пойду, раз вы гостям не рады.
Он взял бутылек с бальзамом и бережно спрятал его во внутренний карман куртки. Задернул молнию, надвинул шапку на самые брови. Шаркая, направился к двери. Александра, остолбенев, смотрела ему вслед, не зная, как его остановить. На пороге Альберт Ильич остановился и обернулся:
– Да вы не расстраивайтесь, найдете. Сунули куда-то и забыли. Меня тоже память подводит все чаще. Я вам сказал, что в последний раз видел Юру третьего октября?
Он сокрушенно покачал головой.
