Потому что на самом деле каждый местный предприниматель не вполне добропорядочен, а хоть в чём-то виноват. А уж те, за кого правоохранители брались всерьёз, совершили настоящие преступления. Как, например, Сергей Чермных, который завысил в разы стоимость строительных материалов, использованных для ремонта памятника павшим воинам Великой Отечественной в рамках исполнения бюджетного контракта. Этот мошенник избежал уголовного наказания только потому, что был убит возмущённым горожанином. А предпринимательница Петина сфабриковала подложные документы с целью завладеть имуществом покойного Чермных, за что предстала перед судом. Во всех подобных случаях правоохранители Ордатова защищали закон, невзирая на лица. Как и при отстранении от власти мэров Евдокимова и Лемзякова, посягнувших на авторитет губернатора. Тем самым, помимо всего прочего, была укреплена федеральная властная вертикаль.
После внушительных слов "федеральная властная вертикаль" таинственный гость должен был взять паузу и затем уже без прежнего ожесточения задать тот самый проклятый вопрос, которого Гомазков боялся больше всего: "Ну хорошо, а как вы объясните историю с оржицкими фермерами?"
Конечно, и на этот случай был готов простой ответ: имели место хозяйственные споры фермеров с предпринимателем Хныровым Николаем Георгиевичем. Вздорные деревенские мужики приватизировали землю совместно с Хныровым, убрали на ней урожай, а когда для них пришла пора выполнять свои обязательства по договорам, отказались и даже буянили. В связи с чем к ним принимались предусмотренные законом меры. Один из бузотёров оказался слабого здоровья, перенёс инсульты и помер. Дело обыкновенное, житейское. Ну а то, что этот Хныров приходится Гомазкову шурином, - чистая случайность. В принципе судья, как и любой гражданин, вправе иметь родственников, занимающихся бизнесом. К тому же Хныров и тем более сам Гомазков ни в чём не виноваты. Подобных поклёпов, которые возводятся на правоохранителей во всех регионах, - пруд пруди.
Однако Гомазков знал, что совершил грубый, непростительный промах, позволив, пусть опосредованно, связать своё имя с оржицкими фермерами, которые подверглись силовому прессингу. Он заблуждался, полагая, что находится в полной безопасности, поскольку контролирует все официальные каналы, по которым информация из региона поступает к высшей власти в Москву, и пребывая в уверенности в том, что на информацию, которая просачивается по другим каналам, московская власть не обращает внимания. Да, никакой немедленной реакции из столицы на порочащую его статью в "Либеральной газете" не последовало. Но отныне всякий раз, когда в "гугле" или "яндексе" набирается фамилия "Гомазков", выскакивает эта гнусная статейка. И рано или поздно она сделает своё чёрное дело: непоправимо, навсегда испортит его репутацию...
Гомазков вздохнул и подошёл к настенному зеркалу в стиле барокко, чтобы проверить, насколько переживания последних дней отразились на его внешности. Из серебристого стекла в резной позолоченной раме на него глянул всё тот же импозантный господин, каким он себя знал: плотный, ещё довольно моложавый, с едва наметившимся вторым подбородком и слегка отступившей над выпуклым лбом шевелюрой цвета "чёрного перца с солью", как говорят французы. Вот только прибавилось как будто морщинок вокруг его серо-голубых глаз, а под ними залегли тёмные тени... Ах, чёрт! Этот проклятый посетитель изрядно потрепал нервы ещё до своего появления!..
Когда подошёл обеденный час, Гомазков без аппетита, как бы по принуждению поковырялся в тарелках с едой, приготовленной заботливой супругой, немного посмотрел телевизор и наконец дождался: ровно в три часа в двери прозвенел звонок. Через минуту раздался сигнал мобильного телефона, и голос пристава Глазова произнёс из аппарата:
- Валерий Яковлевич, явился посетитель, некий Каморин. Проводить его к вам?
- Да, в кабинет.
Звонок Глазова означал, что посетитель досмотрен и оружия при нём не обнаружено. Но всё-таки в течение всего приёма незнакомца пристав будет на всякий случай неотлучно находиться возле двери кабинета. Это было вместе со старым приятелем оговорено заранее.
Открылась дверь кабинета, и на пороге появились незнакомый Гомазкову человек, невысокий, довольно щуплый, а за его спиной - массивная фигура пристава Глазова. Гомазков кивнул Глазову, и тот сразу отступил за дверь и закрыл её. Незнакомец нерешительно сделал шаг вперёд и пробормотал:
- Здравствуйте...
Гомазков почувствовал досаду и одновременно облегчение. Всё в облике незнакомца - невысокий рост, робкий взгляд за стёклами очков, одутловатое лицо гипертоника, наполовину седые, взлохмаченные волосы - свидетельствовало о его незначительности. Это был почти старик, притом явно проведший всю жизнь на третьестепенных ролях, в подчинении у хозяев жизни, к числу которых Гомазков относил себя. Ему вспомнились слова из "Ревизора": "Фитюльку, тряпку принял за важного человека!"
- Чем могу служить? - спросил Гомазков не без иронии.
- Я журналист, моя фамилия Каморин... - начал посетитель.
