Выйдя наконец вслед за отцом Игорем из храма, Каморин видели невысокую женщину в синем плаще и чёрном берете, которая открывала калитку в церковной ограде. Каморин встретился с ней взглядом и вздрогнул: на него смотрели глаза Сергея Чермных - чёрные, смелые, мгновенно всё схватывающие и оценивающие. Узнаваемыми, очень похожими показались и очертания скул и подбородка, и решительный разлёт тёмных бровей. Убедительнее, чем любая бумага, лицо Ольги свидетельствовало о том, что она - дитя адюльтера. Вот почему Чермных оставил ей деньги!
- Это моя жена Ольга Сергеевна. А это журналист... - начал было представлять гостя отец Игорь и запнулся, потому что забыл спросить его имя.
- Моя фамилия Каморин. Я хотел попросить вам, Ольга Сергеевна, поделиться воспоминаниями об учредителе нашей газеты "Ордатовские новости" предпринимателе Сергее Чермных, который завещал вам часть своего состояния.
- Послушайте, Каморин, - Ольга быстро подошла к нему почти вплотную и заглянула ему в самые глаза своим требовательным, недобрым взглядом. - Не вздумайте ничего писать обо мне в связи со смертью Чермных. Я категорически запрещаю вам это! Обещаете, что не напишете? Тем более, что я не знала его и родством с ним не связана. Моя девичья фамилия - Жилина...
Эта фамилия что-то шевельнула в памяти Каморина. Её носил кто-то, кого он знал. Но кто именно? Он пытался припомнить это под нетерпеливым, сердитым взглядом Ольги. Рядом с ней стоял отец Игорь с неловкой полуулыбкой на губах. Ах, да! Было же в его жизни знакомство с преподавателем философии Жилины - когда-то соседом по больничной палате!
- Я ничего не напишу, - пробормотал Каморин растерянно. - А вы не родственница преподавателя Жилина?
- Я его дочь. Он сейчас тяжело болен. Несколько лет назад погибла мать, а теперь вот у него онкология, - на лице Ольги вдруг начала расползаться гримаса плача, она махнула рукой и пошла в дом.
Отец Игорь молча последовал за нею. Каморин посмотрел им вслед, вздохнул и скорым шагом направился на остановку: ему хотелось выбраться из Змиево до темноты. Он был в смятении: все впечатления от этого визита к священнику оказались неожиданны и болезненно остры. Совсем не таким, более простым и душевным, он представлял себе сельского батюшку. А от отца Игоря повеяло чем-то необычным, суровым и страстным. Хромой священник, взбирайщийся на строительные леса, - это было сродни подвижничеству столпников, своего рода молчаливым укором всему миру. В век пассионарного угасания он казался самым настоящим пассионарием и при этом очень одиноким, как если бы именно его пассионарность воздвигла незримую преграду между ним и окружающими. Чему тот, похоже, был только рад. При всей своей кажущейся откровенности отец Игорь в течение всего разговора оставался эмоционально "закрытым", "застёгнутым на все пуговицы": ничто не дрогнуло на его лице и в его голосе ни тогда, когда он говорил о своём юнощеском увлечении "Песнярами" и Ободзинским, ни когда речь зашла о смертельной болезни его тестя. И разве эта его откровенность не была точно дозированной, заранее рассчитанной именно из желания показаться откровенным? Разве не говорил он о "Песнярах" и Ободзинском и другим? В таинственный мир своей души, как и в свой дом, отец Игорь не пустил нежданного гостя дальше прихожей. И можно было сомневаться в том, что кому-то он открылся больше.
16
Пригородным автобусом Каморин вернулся в Ордатов около семи часов вечера. Он вышел на ближайшей к своему дому остановке и два квартала прошагал в темноте, едва рассеянной скудным светом витрин и редких фонарей, старательно обходя лужи. Он был не доволен собой. Ему не следовало делиться с отцом Игорем своими горестными сомнениями относительно будущего страны. Тому и без заезжего "пессимиста" слишком нелегко. И что можно было ожидать от сельского священника в ответ, кроме привычных фраз о "неисповедимых путях Господних"? К тому же не исключено, что Анжела узнает о его визите к Шумовым от имени редакции да ещё под надуманным предлогом, и после этого оставаться на работе станет совсем трудно. А куда податься? Может, и в самом деле попытать счастья в оржицкой районной газете, как подсказал отец Игорь? И, между делом, непременно нужно связаться с тем, кто считается отцом Ольги Шумовой, - с преподавателем философии Сергеем Викторовичем Жилиным, его давним знакомым. Тот наверняка знает о том, что убитый Чермных - настоящий отец Ольги. И не он ли, Жилин, убил предпринимателя?..
