─ Земля вам пухом, безвинные мученики!
Только штрафники отправились к линии фронта, вышли на Московское шоссе, как увидели превеликую, разношерстную толпу женщин; они торопливо, испуганно шли по дороге с лопатами и кирками, и постоянно в панике оглядывались, и все больше прибавляли шаг.
Старшина спросил:
─ Далеко спешите, бабоньки? К мужикам на печь, на сладкие пироги?
─ Вы куда? ─ настороженно спросили бегущие, придирчиво осматривая веселого, плечистого чекиста.
─ Мы на Духовщину, к городу Белому. Врага бить.
─ К городу не пробраться. Он окружен. Мы окопы рыли на берегу Угры. И танки! Слышите, как мчат, земля трясется! Бежим, торопимся в свои угодья, фашист русскую бабу не жалует!
Старшина-чекист прислушался. Верно, не надо ухо прикладывать к земле, к Москве вольно, размашисто шла таковая армия Гудериана!
Пока он раздумывал, Александр Башкин шепнул другу:
─ На поле-побоище, кажется, остались гранаты.
Он живо вернулся на погост-траур, заглянул в изломанный кузов, в кабину. И заметил ящик из стали, он был наполнен гранатами.
Едва Башкин привез гранаты, старшина зашел в кипень:
─ Эт-то еще, что? Кто разрешил брать гранаты?
─ Так впереди танки, товарищ старшина!
─ И что?
─ Будем биться!
─ С кем, с танками? ─ чекист посмотрел на штрафника, как на сумасшедшего.
─ С кем еще? ─ гнул свою линию воин Башкин. ─ Окопы женщины вырыли, там наверняка остались противотанковые ружья, вот гранаты!
Старшина взвился черным коршуном:
─ Ты чего, очумел? Там танковая армия Гудериана! Сила немыслимая! С кем ты взялся биться?
─ Подумаешь, армия! И что? ─ небрежно отозвался Башкин. ─ Я уже бился с танками Гудериана! И знаю, как бить!
Старшина в злобе достал пистолет:
─ Верни на место гранаты! Живо! На суд Военного трибунала отдам! Сам расстреляю!
Из толпы штрафников вышел вразвалочку рослый детина с золотым зубом, положил руку на плечо чекиста:
─ Спрячь, игрушку. И успокойся, не то сами успокоим!
Он повернулся к толпе:
─ Фраера, я вор в законе Салават Буслаев, считаю, верно, малец глаголет. Будем отступать, так и так догонят на дороге, передавят, как щенят, вокруг степи, пальнут из орудия, снова все поляжем! Ну что, урки, постоим за Русь святую!
Толпа отозвалась в разноголосье. лениво:
─ Постоим!
─ Какая разница, где ждать пулю!
Рослый детина, в довольстве сверкнув золотым зубом, повернулся к Башкину:
─ Веди в окопы, атаман! Блатные пойдут за тобою.
Как раз в это время на берег реки Угры вышли танки; смотреть на танки было страшно, воистину это были ─ Земное Творение для Смерти; длинные орудия, как живые, грозно, уверенно покачивались на весу; один залп ─ и вся горстка штрафников в братской могиле.
Воины-штрафники живо разбирали гранаты и, пригибаясь, с оглядкою, бежали в окопы.
Первый танк-крестоносец уверенно съехал с моста. Засады не ждали. На переднем танке офицер открыл люк, вдумчиво курил трубку и с интересом рассматривал бесконечные русские поля. В лике ─ одна несокрушимость.
Александр Башкин попросил штрафников –добровольцев забрасывать танки гранатами, поджигать бензобаки, как только он обратит в пламя Первый Танк и колонна остановится. Петра Котова попросил бить из ружья по смотровым щелям, дабы ослепить водителя. И сам, прячась в примороженные ковыли, пополз к колонне танков. И как только оказался рядом с танком командира, бросил под гусеницы, где был бензобак, связку гранат.
Раздался взрыв, танк вспыхнул пожаром! Штрафники в мгновение стали забрасывать танки гранами и бутылками с зажигательною смесью, какие разыскались в окопе. Когда добросить до танка гранату не получалось, штрафники выбегали под пули и бросали гранаты в упор, по бензобаку. Танки Гудериана остановились, как ошалевшее стадо, после волевого удара пастушьего кнута. Сбить засаду было нельзя, танк силен издали, а вблизи он совершенно беспомощен. Фашистские танки избивали вблизи, там и там горели костры. И они поспешили покинуть речку Угру. Генералы чтили жизнь солдата.
Толпа ликовала.
Башкин повернулся к старшине:
─ Товарищ старшина, путь открыт. Надо срочно идти к линии фронта. Вскоре налетят самолеты-крестоносцы, и так пропашут бомбами крепость, останется одно пепелище.
Старшина расправил усы, ревниво, и даже брезгливо посмотрел на штрафника; давала себя знать, оскорбленная честь чекиста. И подал команду, строиться.
Александр Башкин шел с другом. Битва с танками не встревожила его чувства, красоту гордости, красоту величия; он теперь воин Пересвет, кто вышел с копьем на Куликово поле. Воззвали на битву, вышел на поединок, чему удивляться? Будет живым, одну ли битву еще примет за Русь святую?
Раздумье шло от траура о каждом штрафнике, кто погиб по случаю от палача-мины и был наскоро зарыт в братскую могилу на обочине шоссе, с неизвестным адресом? Разыскать без адреса земной Мавзолей будет невозможно. Получается, исчезли, как невидимки, были на земле, и не были. Какая матерь Человеческая явится и поплачет, какая сестра, какая любимая россиянка? И само по себе, начиналось невольное раздумье за свою Земную Сущность, вполне и он бы мог безвозвратно лежать обугленным землянином в гробнице-воронке!
