Почему, почему и на этот гибельный раз он выжил? И в битве с танками, опять же, выжил! Кто, какие силы и зачем берегут его на земле?
Дорога по степи завершилась. Штрафники вошли в лес, и только миновали илистое болото, как оказались в окружении офицера и воинов с автоматами.
Офицер строго повелел:
─ Всем стоять, не шевелиться! Стреляем на поражение!
Он посмотрел на старшину:
─ Кто такие? Предъявить документы!
Старшина-чекист подал документы, объяснил, кто они? Спросил, как добраться до армии Рокоссовского?
─ Войска Рокоссовского сражаются у Юхнова. Там ищите. Вечером в ту сторону, на Рыляки, отправляем машину за горючим. Могут вас забрать. Желаете?
Старшина немедленно согласился:
─ Да, естественно.
К полуночи добрались до штаба армии, старшина сдал штрафников под расписку и отбыл по месту службы в Вяземскую тюрьму. В штабе Александр Башкин, Петр Котов, еще осужденные получили направление в штрафную роту капитана Ивана Молодцова.
II
Александра Башкина вызвали для знакомства с начальством четвертым. Он показал часовому вызов и, пригнувшись, вошел в землянку. И замер от неожиданности. Стол был заставлен винами и закусками, развязно сидели подвыпившие мужчины и полуобнаженная женщина. Было накурено. На туалетном столике, под зеркалом, стояла керосиновая лампа, которая с трудом освещала помещение.
Плотный мужчина с золотым зубом, с блатною челкою играл на аккордеоне «Мурку». И залихватски пел:
Командир роты, белокурый красавец, с холеным лицом, с широкими, покатыми плечами, увидел штрафника, но даже не пошевелился. Только дослушав лагерную песню, соизволил перевести кроткие, синие глаза на вошедшего.
Воин быстро подтянулся:
─ Рядовой Башкин прибыл для несения воинской службы во вверенную вам роту!
─ Откуда? ─ внимательно оглядел его командир.
─ Из Вяземской тюрьмы.
─ Блатарь? Бобер?
─ В смысле? ─ не разобрался Башкин.
─ Ты куда пришел, боец-удалец? Не вникаешь? ─ посмеялся хозяин землянки.
─ К командиру роты капитану Молодцову! Вы им будете?
─ Не видишь, фраер? ─ кивнул он на роскошное трофейное кресло, на котором висел китель капитана.
Осужденный перетерпел унижение:
─ Значит, к вам!
─ Не к вам, солдатик-педарастик, а в штрафную роту! Теперь врубился? Я и спрашиваю тебя, как Иван Грозный родного сына: кто ты? Блатарь? Политический? У меня всякая масть. Фраера, убийцы, домушники, воры в законе. Мне тебя, новоприбывшего, на довольствие ставить. Урка, вор ─ будешь поближе к котлу. Фраер от политики, будешь задницу лизать, когда захочу. И царевне Клеопатре, если она молодого язычка пожелает.
Мужики за столом дружно рассмеялись:
─ Клеопатра пожелает!
─ Мальчики-фарт ласкали!
─ Слышал, какая тебе царь-дева достается? Одна зависть! И одна сладость! Знаешь, за что Наполеон любил Жозефину, какая давала себя целовать каждому генералу? За крутую задницу! Увидь он мою богиню, он бы в гробу перевернулся. Встань, дева! Покажи свою красоту.
─ Перестань, Иван. Ты пьян, ─ тихо попросила женщина. ─ Он еще мальчик. Ему стыдно. И мне стыдно. Зачем ты так? Что он о командире подумает?
Командир роты зашелся в смехе:
─ О чем ты, краса-девица, вавилонская блудница? Он воевать пришел! Исполнять мои приказы! О чем он может думать? Только о голой бабе, и то перед сном, под одеялом. Я его завтра под танк погоню. Ослушается, пулю в лоб пущу. Перед строем. Как трусу! Я ему ─ бог и царь. Он политическая шлюха! Враг народа. Иуда земли Русской. Так?
Башкин невольно сжал кулаки:
─ Не так, товарищ капитан, ─ ответил по покою.
─ Не так? Я лгу? ─ взревел офицер. ─ Дай документы и направление. ─ Взял, ознакомился. ─ Как в святцы заглянул. 58-я статья! Приговорен Военным трибуналом за измену Родине к смертной казни! Задержан контрразведкою «СМЕРШ» как шпион фашистской Германии! Расстрел заменен десятью годами тюремного заключения. Направлен как штрафник на фронт, дабы кровью искупил вину. Его в кровавом корыте можно крестить. Без попа! Целый букет насобирал! Чего же ты мне туфту толкаешь?
Башкин настоял на своем:
─ Я не политическая шлюха. Задержан органами НКВД по ошибке. Был отпущен! Как свободный человек. Военный трибунал не стал разбираться, по справедливости! Я сбежал на фронт, а меня посчитали трусом! И вся вина.
─ Ну, фраер, ─ покачал головою Молодцов. ─ Ты думаешь, что говоришь? Ты же клевещешь на доблестную гвардию чекистов! На Советскую власть! На Сталина! Тебя уже за такие тяжкие прегрешения можно расстреливать перед строем! Может быть вас, политическую шушеру и на Лубянке зря в распыл пускают? И в лагеря смерти зря отправляют? Смотри, как стали повелительно разговаривать враги народа!
