Простите, люди! Не могу я взлететь черным журавлем в небо, когда над Русью грохочет гроза, и по земле ее мчит скорбно-взбешенная колесница бога войны Ареса! Меч из ножен вынут, надо биться за Россию! Там мое сердце, люди, ощутите мою правду!
Он не пошел на битву Пересветом, не пошел человеком, кто может сдержать с неба падающие молнии, он по милосердию обнял финна, покружил его, как на карусели, смиряя в себе презрение и гнев, сурово помучил. И дал себя повалить.
Победитель наступил на его грудь кованым сапогом и в гордо-величественной позе цезаря, с превосходством посмотрел на немцев и на пленную челядь. Фельдфебель взвился в бешенстве, его не устроила такая обманная дуэль, он закаркал загорланил, словно над рощею поднялась стая галок. Подбежал к Башкину и стал длинным, костлявым пальцем тыкать в его плечо:
─ Ты рус зольдат или трус? ─ с откровенною злобностью вскричал он. ─ Надо четно поединок! Не то я тебя бух-бух. И мама твоя в траурной вуали будет горько плакать!
Воин Башкин посмотрел на фельдфебеля, он стоял цезарем, держал в руке бутылку шнапса и смотрел волком; да, он убьет.
Выбора не было!
И там смерть, и та смерть!
Он должен победить! Он должен спасти честь воина Руси, а там, что будет? В любом случае, будет благородная смерть во имя Отечества!
И во имя униженного русского пленника!
Да, ставки сделаны. Прощай, Россия!
Башкин помолился и с бешеною яростью бросился на врага, как и просило сердце. Пощады он ему теперь не давал. Повалил раз на землю, распял на лопатки, второй. Толпа ликовала. Военнопленные, утратив смирение и отчаяние, приплясывали в хороводе, подсвистывали, не скрывая радости, доброго настроения.
