Два вихря, две мятежные, грозовые силы схватились врукопашную. Руссы бились молча, сурово и упрямо, с полною богатырскою удалью, нанося удары штыком, кинжалом и лопатою. Наносили продуманно, верно, без суеты и страха, как не раз бились на кулачном бою на деревенском игровом побоище. Одинаково бесстрашные и храбрые немцы кричали как оглашенные; их пьяный, хоровой рев устрашающе высился над полем брани. Порою, разжигая в себе звериную злобу и ненависть, надменно и горделиво покрикивали, красуясь смелостью: «Рус Иван, вот он я. Иди, иди, не бойся! Зачем воевать, поцелуемся?» Кричали на своем языке, но оскорбительный смысл был ясен сам по себе. Башкин, удивляясь своей невероятной силе, разбуженной яростью боя, в запале бросался в самую гущу врагов, разметывал их штыком и кинжалом, разил, добивая упавшего, но еще живого сильным ударом кирзового сапога в лицо и грудь, и еще успевал бросить гранату в разъяренного немца, набегающего на Копылова. Он внутренним зрением видел все лобное место, его кругозор, его опасности. Видел врага за спиной, сбоку, с занесенным кинжалом с выгравированной на рукояти нацистской свастикой и словами: «С нами Бог!» ─ и в необузданной стихии глушил его, не дожидаясь своей гибели. И кулаком, и кинжалом, и прикладом винтовки. Он чувствовал себя отчаянно храбрым, ничего не боялся. И шел туда, где было в кипевшей кровавой рукопашной наиболее сложно, трудно. Шел как громовержец, между жизнью и смертью, имея ясный ум, завидную выносливость, силу лесного зверя. И бешеную непокорность роковым обстоятельствам. Он не думал о жизни, не думал о смерти, о геройстве. Он думал, как пересилить врага. И выжить самому. И все сущее в нем подчинялось этому строгому закону. Немцы заприметили отважного русского воина. И каждый теперь считал делом чести ─ сразить его наповал. И семь фашистов набросились на него, взяли в окружение. Башкин не испугался, не ослабил волю, он крутился грозовым смерчем и осмысленно, с боксерскою точностью сбил кулаком двоих, рыча от ярости, вонзил кинжал в третьего, но в это время его сбили с ног. Он не успел защититься, отвести удар. Не хватило доли секунды. Слишком высоко он размахнулся кинжалом, желая пронзить сердце врага. Врага, который пришел на Русь его убить.
И лежать бы ему поверженным на смоленской стороне, не видеть больше, в каком величии является солнце над Пряхиным! Не слышать, как сладостно поют иволги на березе у родного дома, как в раздолье играет гармоника на опушке, где даже, кажется, пританцовывают зеленогривые елочки у реки Мордвес. Не видеть добрые глаза матери Человеческой Марии Михайловны, не видеть любимую девочку Капитолину, чью детскую фотографию носит в таинстве в кармане гимнастерки! Жизнь в бою ничего не стоит. Она обесценена запредельно! Тьма пуль, тьма смертей летит в тебя. Какая выберет? Какая твоя? Все ─ твои! Расстаться с солнцем можно в мгновение. В каждое мгновение. Будь у человека тысяча жизней, и те бы отобрали битвы. И снова в облике ангела-хранителя явился его друг, Коля Копылов, богатырь-тракторист из деревни Лукошино.
Александр Башкин временами думал, обычным ли земным человеком был его друг? Не послан ли землю Руси самим Богом, спасать его от смерти? Все в мире таинственно! И человек ─ загадка! И ангел спаситель ─ загадка! Ничего не изучено, и никто не знает, кто мы во Вселенной? И зачем? Мистика и явь жизни ─ часто на земле переплетаются!
Не со смыслом ли?
Александр Башкин истекал кровью, погибал, и все пытался, собрав последние силы, спружинившись, подняться в последнем гибельном рывке и сбросить со спины насевшего здорового фашиста. И в последнем прощальном миге вонзиться зубами в его глотку, увести с собою; он уже знал, так и будет! Он оба исчезнут в смерти, исчезнут в одно мгновение, ─ он, как воин Пересвет на Куликовом поле, фашист как призрак Челубея. Но хватка врага неожиданно ослабла и он упал на его поверженное тело, с прорубленною головою, заливая всего кровью. В жуткой очередности, попадали рядом еще фашисты, тяжело раскинув руки. И тоже с прорубленными касками.
Башкин в страхе закрыл глаза. Было страшно лежать среди мертвецов. Словно опущен в могилу. Заживо. Все есть, ум и сознание, а сил вырваться из тьмы, из глубины могилы, никак не изыщет! И все лежал, лежал, испытывая безумную покорность, видя свою смерть и не видя ее.
Воин Копылов сосредоточенно вытер от крови лопату о серо-зеленую куртку фашиста, оттащил друга от окровавленного эшафота, подал руку:
─ Чего разлегся, как вампир на кладбище, в могиле? Нравится с мертвецами обниматься? ─ Краем глаза он увидел опасность и удачливо выстрелил в немца, кто набегал с кинжалом.
Башкин встал тяжело, друг побил его по щекам:
─ Ожил? Бери автомат у немца, и за дело!
Жестокая и беспощадная битва, без надежды на спасение и воскресение, продолжалась до сумерек.
Солнце устало, склонилось за лес!
Но люди все бились и бились. И падали на свой эшафот, под штыками, как под ножом гильотины. С хрипами, стонами, криками боли.
