И все же родной сын ─ родной сын!
Тучный, страдающий одышкою начальник похоронной команды переспросил:
─ Копылов? Где будет похоронен? Вы шутите, батенька? Как же я могу об этом знать? Будет поставлен обелиск, там и узнаете, прочтете его фамилию.
─ Но его нет в морге, где убитые. Я не нашел, ─ поправился Башкин.
─ Чем же я могу быть полезен? ─ вежливо осведомился начальник.
─ Может быть, подскажете, куда он отправлен? В какой партии? На каком катафалке?
Тучный человек невзрачно посмотрел:
─ Батенька, оглянитесь. Горы, златые горы вокруг! Как же я могу угадать, где ваш однополчанин? Вы к писарю Шмелеву обращались?
─ В похоронном списке он не значится.
─ Значит, живой!
─ Как же он живой, если умер при мне? ─ горячо возразил Башкин. ─ Я сам ему глаза закрывал.
─ Не знаю, батенька, не знаю, ─ грустно уронил начальник похоронной команды. ─ Поищите сами. В лесу, по городу. Может, кого не подобрали. И такое случается. Я помочь ничем не могу. На балу с приведениями не танцую. Извольте простить.
Опечалившись, Башкин пожелал еще раз осмотреть в морге каждого погибшего в бою за Ярцево, но героев-жертвенников было так много, что искать друга было бессмысленно. Он пошел к лесу, куда свозили на катафалке героев и где бородатые, крепко пьяные солдаты-похоронщики рыли братские могилы, грустно и надсадно стуча лопатами о землю, иссушенную солнцем. Он попытался, было, наладить с угрюмыми ребятами общение, но остановил себя. Ребята старательно, в могильном безмолвии, делали свое скорбное дело, а все остальное, земное, мало кого касалось. И не им писать на краснозвездном обелиске фамилию павшего героя.
Что ж! Останется жить, после победы непременно навестит Ярцево, разыщет братскую могилу, поклонится. Выпьет чарку, помянет. Если, конечно, на обелиске высекут его имя, а то будет числиться в без вести пропавших.
Писать о его смерти в Лукошино матери Человеческой Агафье Тихоновне не будет; друг исчез, как невидимка, как загадка земная, был у танка и исчез. Словно ангелы на крыльях унесли в небо! Но унесли ли?
Сообщи о смерти, а он явится! Только безвинно матерь загонишь в тоскующее половодье. Как сподобится, сам навестить ее в деревне.
Жди, родная. Жди, любимая! Ждите, сестры Маруся и Катерина.
VII
Битва за Смоленск развернулась с новою силою. На грозном поле-побоище столкнулись, лоб в лоб, громада в громаду, Русские армии и Германские армии: Иосиф Сталин повелел, освободить Смоленск и строго наказал редактору газеты «Правда» Льву Мехлису не давать в сводки падение и пленение Смоленска, а канцлер Германии Адольф Гитлер повелел, разгромить армии Василия Качалова, Федора Кузнецова и Константина Рокоссовского, какие подошли к Смоленску, дабы спасти от петли, а танкам Гудериана мчать на Москву!
Для чего надо было освободить шоссе Москва-Минск, а город Ярцево обратить в кладбище. Только в таком случае можно будет без задержки повести таковое воинство к Москве, пленить и разгромить Россию. Именно генералу СС Иоганну фон Вальтенштерну «выпала честь» обратить Ярцево во вселенское кладбище, без крестов и человеческой памяти. На пути отборного эсэсовского воинства встали ополченцы из Тулы, а именно.
Тульский коммунистический полк, обескровленный, измученный битвами, поскольку волею случая оказался на первом рубеже обороны. Началась битва. Германское воинство шло с грохочущими танками-крестоносцами по шоссе из Смоленска и тут же вливалось в битву, желая любою ценою пленить и уничтожить Ярцево. Ополченцы в свою очередь понимали, они защищают Москву, Россию! И снова бились с врагом героями, отчаянно. Вместе с горсткою храбрецов оборонял сторожевую крепость и Александр Башкин. Дрались в неравной, смертельной схватке сутками.
Немец зверел. Тысячеязыким ревом самолетов и танков осыпал город бомбами и снарядами, обратил его в костер, в кладбище. Воины задыхались в черном дыму. Стены домов, улицы были залиты кровью. Покоя не было и ночью. Пляска ракет, пляска огней в небе мучила до рассвета. Все отвыкли от звезд. Огромное воинство штурмовало крепость под бешеный огонь артиллерии, минометов и пулеметов. Сурово-губительный рев танковых моторов и самолетов не прекращался ни на минуту. Люди устали невероятно, измученные боями, валились с ног. Но вершили свой изумительный подвиг.
Враг не прошел.
Не взял Ярцево.
Ополченцы сумели отбить всего его атаки. Воинство генерала СС Вальтенштерна отошло за реку Вопь, где закрепилось. Как раз там, где располагался немецкий аэродром, откуда взлетали штурмовики и бомбардировщики, и расстреливали наши войска, какие сражались за Смоленск.
Вместе с тем, враг постоянно и губительно простреливал Ярцево из артиллерии, губил русское воинство. На соборном Совете командиры полков решили в штурме выбить фрица с последнего рубежа, снять угрозу Смоленску и Москве.
