Сердце мученика охолодело. Неужели он неосторожным, влюбленным взглядом выдал чекистам Клаву Алешину? И ее теперь тоже пытают в разведке, избивают, поднимают на дыбу, добиваются правды. Совершенно безвинную. Совершенно! Еще и на очную ставку доставят в «воронке» под конвоем. Слезы, слезы человеческие.
Александр небрежно повел плечами.
─ Не знаю, о ком спрашиваете.
─ Ничего, узнаешь, как пропустим ее через роту солдат. А то и на дыбу вздернем! Твой фюрер ввез в Германию гильотины. Цивилизованная казнь! Гуманная, а мы ─ варвары, мы все еще на дыбу поднимаем, жжем огнем и бьем плетьми, как в Тайной палате Малюты Скуратова. Так что не взыщи, если ее распнут на цепи и огнем пытать станут! Как думаешь, ее сладкие груди выдержат огонь? Обождешь очной ставки? Или так признаешься?
Башкин смело посмотрел:
─ То, что вы говорите, чистая чушь! Я еще юноша от Христа, и в Калуге не мог ни с кем переспать!
─ Но глазки красавице в таинстве строил, и такие посылал ласковые, влюбленные сигналы, сама бы богиня любви Афродита не устояла! Бросила бы своего любовника, бога войны Ареса!
Башкин стоял на своем:
─ Я ехал на фронт! Я муж, почему не мог посмотреть на красивость?
─ Упрямая сволочь, ─ следователь Ворожба ударил в злобе плетью по столу.
─Я не сволочь. Я солдат России.
─ Не оскверняй это имя, фашист! Своими руками задушу! И перед этим лишу потомства! На яйца сапогом наступлю и раздавлю твоих птенцов-злодеев вместе с крылышками! ─ взревел капитан государственной безопасности. ─ Он ехал на фронт! Вот сучка! Ты знаешь, где он?
─ Около Вязьмы.
─ Верно. До передовой один марш-бросок. Зачем же ты из Вязьмы на том же поезде поехал в Темкино, в обратную сторону? Подальше от фронта?
─ Поезд бомбили. Я нечаянно уснул. Проснулся, попытался выпрыгнуть на ходу, но побоялся. Поезд шел на скорости. Могло всего переломать.
Следователь все никак не мог остыть:
─ Чего ты все крутишь, сучка! Только поезд пришел из Калуги в Темкино, как, спустя время, на станцию налетели фашистские самолеты и стали изуверски, без милосердия бомбить санитарные поезда с русскими ранеными! И эшелоны с солдатами России, какие прибыли на фронт? И нова красные ракеты взмыли в ночь из поезда, где ехала ваша честь! Знаешь, сколько ты убил русского люда, душа твоя продажная, изуверская!
─ Я никого не убивал.
─ Как же не убивал, если убивал! Где ты, там налетают фашистские самолеты! И в Калуге, и в Темкино! Это просто так? От случая? И еще заметь, только налетели на станцию фашистские самолеты,
Следователь зло посмотрел:
─ Он не мог спрыгнуть с поезда! Вот сучка! Ты пытался?
Башкин сел на табурет:
─ Я устал. Расстреляйте меня!
Следователь в зверином крике:
─ Вста-а-ать! Ты давно уже висишь в петле, мразь! Лишите его жизни, ему надоело общаться с чекистами, ему захотелось пообщаться с ангелами, побегать, полетать шоколадною бабочкою по райскому саду Эдем!
В тылу Красной армии странствует гауптман Клаузевиц, еще бандит, с кем ты летел в самолете! Где они? С каким заданием летели?
Пленник настоял на своем:
─ Убейте! Мне стыдно вас слушать! Я ничего не знаю.
Капитан государственной безопасности выложил на стол ракетницу:
─ Твоя?
─ Впервые вижу.
─ Впервые видишь? Какое непорочное дитя! Впервые видит огнестрельную игрушку. Она лежала на земле у вагона, в котором ты ехал и подавал сигналы. Опять не так?
─ На рукояти ракетницы наверняка остались отпечатки пальцев. Вы сняли мои. Сверьте. И будет понятно, кто хозяин ракетницы? И враг ли я?
Ворожба улыбнулся:
─ Грамотный фриц! Зачем бы ты стрелял из ракетницы без перчаток, если по азбуке Морзе знаешь про отпечатки пальцев? Подойди ближе. Твои перчатки из хрома?
Узник внимательно посмотрел:
─ Да, мои.
─ Перчатки твои, заумный фриц, далеко не солдатские. Они с двумя пальцами, дабы удобно нажимать на курок. На указательном пальце имеются оттиски от курка. Можно это объяснить?
─ Безусловно. На полигоне в Тесницком лагере я стрелял по мишени из винтовки в перчатке. Было холодно.
─ Фриц-скоморох! ─ строго заметил следователь. ─ Был бы ты русским воином, ты бы знал, в Красной армии не только солдаты, но и командиры не носят перчатки с двумя пальцами! Твои начальники из Школы Разведчиков в Орле просто остолопы! Они тебя подставили. И вырядили, как на карнавал. Форма одежды командирская, а звание солдатское. На каком военнопленном они видели такую форму? Тебя закинули на Русь, как бомжа! Вникаешь? Ты же глаголешь, ты воин страны Советов!
Узник робко вставил:
─ То была форма ополченца! Свой я, гражданин начальник. Свой! Русский солдат!
─ Слушай, фриц, ты долго еще будешь лгать и изворачиваться? ─ вошел в гнев капитан государственной безопасности Ворожба. ─ Говори, где бродят твои бандиты? Где спрятал радиостанцию? Но я вижу, ты внове желаешь пострадать за фюрера и свой обманутый народ!
