─ Меня зовут Василий Васильевич Васильев. Вы повторяете мою юность. Я тоже увидел свет в деревне. Отец председатель колхоза. Мальчиком пахал землю, видел вокруг горькую человеческую боль, униженность. И решил стать адвокатом, защитником, а попал в прокуроры, в обвинители.
─ Есть разница?
─ Великая, солдат! На суде обвиняют детину в убиении отца и матери! Прокурор требует смертную казнь! Что говорит адвокат? «Он сирота! Какая ему смертная казнь! Господа, это немыслимая жестокость!»
Юрист весело посмеялся, узник улыбнулся; ему порадоваться было нельзя, все болело; губы были криком ужаса и боли.
Став серьезным, он произнес:
─ Если вам верить, Александр, вы хорошо воевали. Героем! Я наслышан о Тульском коммунистическом полку. Он за Смоленск, за Ярцево полег костьми весь. Смерть есть зло. Но смерть за Отечество облагораживает ее. Ваша гибель ─ от бессмыслицы, от загадочного рока. Зачем же было так самонадеянно себя вести? Вы умрете даже не как животное, олень там или медведь, а как разбойник без роду и племени. Без похорон! Без захоронения в святорусском кургане, без плача россиянки, матери. И Отечества. Где, где причины вашего побега?
Юрист поиграл кнопкою настольной лампы.
─ Признаться, мне жалко вас. Вы еще не жили, и умирать! Неужели вы не знали Указ Президиума Верховного Совета СССР от 6 июля 1940 года «Об усилении ответственности за самовольные отлучки и дезертирство»? Дезертирство, измена Родине ─ родные сестры. Они богини мщения!. Не знали?
Воин честно признал:
─ Конечно, просвещали.
─ Зачем бежали? С каким смыслом?
─ Остро хотел на фронт. И теперь хочу! Хочу! Фашисты окружили столицу! Танки Гудериана прошли к Москве только через Мордвес, через Пряхино! Тревога живет, тревога! Там же матерь Человеческая, братья, сестры, россиянка Капитолина! Там же теперь немец, где моя маленькая родина, а я плену! В плену, словно у фашистов? Я бить врага хочу! Во мне сила Ильи Муромца! Я бить врага хочу! Слышите, а вы меня, воина, на распыл! На расстрел! Безвинного!
Помощник прокурора возразил:
─ Как же вы безвинны, если нарушили воинскую присягу!
─ Так и безвинен, что я присягу не нарушал! Отечество не предавал! Я чист перед Русью! Да, я совершил побег из училища, да, это глупость, это мальчишество! Я осуждаю себя! Каюсь! Что ж! Стреляйте, расстреливайте, бросайте в безвестную могилу и засыпайте смоленскою землею, которую я полил кровью. Все будет справедливо и человечно!
Он вошел в гнев:
─ За глупость воина Руси ведете на эшафот, на расстрел, роскошно живете, господа! Я куда бежал от самодура-командира, которого и надо расстрелять за издевательство над молодым воинством? Скажите, куда бежал? В Пряхино, на чердак дома? В мордвесские леса? Я бежал на фронт! И до фронта остался один марш-бросок! Я добровольцем пошел воевать за Русь! И если живу, то чудом! И что получается, у фашиста выжил, ─
Помощник прокурора дал ему по покою поплакать:
─ Девушка у вас есть?
─ Есть, Капитолина. Ребенок она еще. Никто не всплакнет, кроме матери. Еще Русь всплакнет! Верую, склонят березы поминально ветки на мою могилу.
Прокурор приехал ближе к рассвету. Не один, с генералом и полковником. И был очень долго занят. Василий Васильев едва дождался, когда он освободится. И быстро поднялся на третий этаж по ковровой дорожке мраморной лестницы.
Кабинет военного прокурора обустроен более элегантно. Он светел и просторен. На стене, под стеклом, большой портрет Сталина. На овальном письменном столе горела настольная лампа под голубым абажуром, стояли канделябр, изображал три женские грации с факелами в руке, часы с сигналом, отлиты летящим над Русью белым лебедем. Ломберный столик с наборною столешницею. Мраморный камин. Кресла из красного дерева, обитые кожею. Высокое зеркало в простенке. Паркетный пол устлан ворсистым ковром. Сам прокурор Андрей Ильич Доронин, с красивым, барски холеным лицом, сидел в золотом пенсне и быстро, размашисто подписывал бумаги, которые подавала секретарша в белой кофточке, зябко кутаясь в шаль.
Освободившись, неторопливо, величественно посмотрел на помощника:
─Разобрались, милейший? Не вижу ордера на арест. Нашли, что он не отщепенец? Задержан контрразведкою «СМЕРШ» несправедливо?
Молодой юрист ответил четко:
─ Солдат Александр Башкин задержан карательными органами строго по Закону военного времени, Андрей Ильич! Он бежал из воинского соединения. И подлежит наказанию как дезертир, изменник Родины по 194 статье Уголовного кодекса Российской Федерации.
─ В чем же дело? Почему не подготовили направление в Вяземскую тюрьму? Я не разберу, что вас мучает?
─ Смерть безвинного человека.
─ Безвинного? Почему? Разве он не сбежал из Красной армии? И не есть дезертир?
─ Сбежал. Но он сбежал на фронт.
─ Вы уверены?
