─Абсолютно, Андрей Ильич! Он не враг! Я прошу проявить милосердие. Не отправлять его в тюрьму. Вы же знаете, Военный трибунал вынесет смертный приговор. И солдата расстреляют. Он еще совсем юноша. Чист душою, как Христос! Пошел добровольцем биться с ордами Гитлера! Воевал в Тульском коммунистическом полку, защищал Вязьму, Ярцево. Вы же знаете, полк погиб весь, но не отдал город врагу. И сам он воевал храбро, представлен к награде. Чудом остался жив. Был ранен, и это спасло его! Справедливо ли убивать безвинно отважного воина, кто еще может пригодиться Отечеству?
─ Почему же ваш храбрец, ─ усомнился прокурор,─ посмел дезертировать из армии?
─ По глупости. Юношеская бесшабашность! Не заладилось с командиром. Оставалось одно, бежать на фронт! Солдата Башкина контрразведка «СМЕРШ», смею заметить, задержала у Вязьмы, у линии фронта, а не в деревне Пряхино, на чердаке дома!
Военный прокурор был непреклонен:
─ Полагаю, трибунал учтет роковые обстоятельства, исследует причины побега. И вынесет щадящий приговор. Почему вы, мой молодой коллега, считаете, что его расстреляют? Солдата могут отправить на Соловки, на урановые рудники. Наконец, в штрафной батальон! Что заслужил, то и получит.
Юрист Васильев не сдавался:
─ Кто там станет разбираться, Андрей Ильич? Вяземская тюрьма переполнена преступниками! Там сидят командиры и солдаты, кто трусом бежал с поля битвы, прятался в лесу, переодевшись в гражданское, бессовестно бросил партийные билеты в костры-пожарища. Они ублюдки, они Каины Руси, они бросили Родину в беде, предали свою матерь Человеческую в самое тревожное время, и святым именем Отечества должны быть беспощадно караемы!
И вот на эшафот Военного трибунала, где уже стоит палач с обнаженным мечом, вступает юноша от Христа! Праведник жизни, праведник Руси, кому страшно видеть в огне-пожарище свое Отечество! Воин живет в Отечестве; боль Отечества, его боль, горе и страдание Отечества, его горе и страдание! Он уже бился за страдалицу-Русь! Он воин! И снова готов биться с мечом против Челебея на своем Куликов поле!
И что судьи? Судьи читают, нарушил присягу, предал Родину! Все, смертная казнь! Все, все из Вяземской тюрьмы поступают на эшафот Военного трибунала с одним обвинением, Андрей Ильич! Кому из судей взбредет в голову разбираться в причине о невольного, неосмысленного дезертирства воина Александра Башкина, кто уже густо оросил кровью Русскую землю, кому обещан орден Красного Знамени!
Он внимательно посмотрел на прокурора:
─ Я прошу вас, Андрей Ильич, проявить человечность и отправить солдата Башкина в Вяземский добровольческий полк. У врат города Вязьмы стоит фашист! Скоро начнутся его штурм! Защитники нужны! Если воину Башкину выпало умереть, то умрет с честью. На поле брани, за Русь святую.
─ Эх, эх, мой юный коллега, ─ осудительно произнес прокурор. Чему вас только учили в институте?
─ Нас учили, что наказываться должно только осмысленное злодеяние, ─ без вызова произнес юрист.
─ Мы законники! Для нас интересы государства превыше всего! Говоря о жалости, о снисхождении к нарушителю воинского долга, вы, Василий Васильевич, совершенно забыли, что находитесь не в богоугодном заведении, ─ глаза прокурора за пенсне налились праведным гневом, он размашисто, напористо подписал ордер. ─ Немедленно отправить задержанного дезертира в Вяземскую тюрьму, на суд Военного трибунала!
Он подумал:
─ Если уж вы, Василий Васильевич, повинуясь милосердию, так обеспокоились за судьбу воина-дезертира Башкина, я вам разрешаю, лично осуществлять контроль за ходом его уголовного дела.
I
Была глубокая, угрюмая ночь, когда Башкина посадили в крытый брезентом, простреленный грузовик. И отвезли в тюрьму. Она располагалась в лесу. Вокруг густо стояли ели, пихты, сосны. Само здание обнесено высоким каменным забором, сверху тянулась рядами колючая проволока. В два угла стояли охранные вышки, где прогуливались часовые, стояли пулеметы, огромные прожектора.
После сверки документов, арестованного Башкина препроводили в камеру 21. Камера забита заключенными до отказа. Нар нет. Все спали на полу, вповалку, кто на ком. Все измучены. Кто рыдает во сне, кто дико храпит, кто бессвязно выкрикивает: «
