Не успели слова отгреметь, а пятеро эльфов обнажили клинки и выстроились, прикрывая стрелков. Короткие, странные луки, как по мановению волшебной палочки, возникли в руках лесных жителей. Массивные деревянные наконечники хищно вглядывались в рыцарский строй, выискивая малейшие щели в латах. Отчего-то, несмотря на необычный материал, никто не сомневался ни в остроте, ни в твердости необычных снарядов.
Натужно охнув, поднялся Утер и поспешил вскинуть руки.
– Опустите оружие, мои верные сыны!
Затем под неустанным вниманием жадных деревянных наконечников проковылял к лежащему в развороченном дерне Медивану. Эльф был в страшном состоянии. Несколько открытых переломов, проломленная грудная клетка, искривленная голень лежала под неестественным углом.
К хрипящему эльфу поспешили Эйде и брат Асклепион. Эльфийка подняла на людей полные гнева глаза и выкрикнула:
– Что вы наделали?! Смертные.
Последнее было сказано, словно презрительный плевок. Асклепион, совершенно не обращая внимания на женщину, вопросительно глянул на Утера.
Утер склонился над эльфом, разглядывая белую костяную крошку, грязно-голубую пену на губах. Затем он слегка ткнул грязным пальцем в отверстую рану, заставив эльфа выгнуться от боли, а эльфийку заскрежетать зубами.
Под прицелом десятка лучников Утер задумчиво растер кровь по латной перчатке:
– Надо же, и впрямь голубая… Повезло тебе, эльф! Арторий не зацепил голову. Наверное, не хотел тебя убивать сразу… Асклепион!
– Да, милорд, – сдержанно, с достоинством отвечал инквизитор.
– Расположи кости правильно. Если этот эльф действительно принял учение Отца, Он ему поможет. Если же нет, мы милостиво прервем его мучения и не станем наказывать за отступничество.
Рыцарь склонился над раненым, без лишних церемоний оттолкнув задохнувшуюся от гнева эльфийку.
Железное самообладание оставило ее, теперь даже смертные видели ее ярость и растерянность. К счастью, дисциплина бойцов оказалась выше чувств, и, не получив иных приказаний, они все так же держали Молота Колдунов под прицелом.
Асклепион быстро, но аккуратно складывал кости, не затрудняя себя тем, чтобы причинить больному поменьше страданий. Краска окончательно покинула и без того бледное лицо Медивана, сделав его белоснежным и холодным, как снег. Глаза эльфа стали закатываться, когда инквизитор вправлял и устраивал размолотые кости открытого перелома. Наконец Асклепион поднялся:
– Все готово, милорд, – бесстрастно констатировал рыцарь.
Как всегда в случае сильного ранения, эльф отстроился от боли, отгородился от нее волевым барьером и принялся анализировать урон. По всему выходило, дело плохо. Голова не пострадала, и если переломанные ребра и дорога не сведут его в могилу, если Эйде не сглупит, применив магию, то у Настоятеля можно будет восстановиться. Правда, обломок ребра пробил легкое. Это внушало серьезные опасения.
Отстраненно и безучастно Медиван наблюдал, как подбежала магиня. Звуки доходили плохо, будто из-под воды. Он видел хмурый взгляд жилистого сурового рыцаря. Удивленный взгляд наместника. Затем Утер наклонился и ткнул пальцем в рану. Новая волна боли пробила волевой барьер, и Медивану пришлось влить остатки внутренней силы в его поддержку. Эльф стал серьезно опасаться, доберется ли до Настоятеля? Судя по всему, раненого повезут на повозке или на лошади, а это неизбежная качка. Хватит ли сил?
Между тем храмовник склонился и принялся складывать переломанные кости. Занятие, несомненно, нужное, но скорость и пренебрежение, с которой он работал, обрушили на Медивана океан боли. Силы, направленные на сдерживание, таяли, как снег в пустыне. Резервов почти не осталось.
Утер глубоко вздохнул, успокаивая разум, призывая на себя благословление Его. Звучным глубоким голосом могучий инквизитор затянул исцеляющую литанию. Рыцари пали на колени, вознося хвалу Отцу Небесному. Молот Колдунов воздел руку и двумя перстами начал осенять переломанного эльфа знамением небесного меча – символом небесной защиты и правосудия. С каждым словом раны срастались, голубоватая кровь останавливалась и спекалась сухой коркой. Проведя черту, храмовник выставил в стороны большой и указательный пальцы, символизируя широкое лезвие меча. Затем завершил знак, проведя двумя перстами перекрестье невидимого меча, подводя итог краткой молитве.
– Подействовало лучше, чем на человека, – удивленно констатировал Утер. – Я думал, придется к «Деус Беллум» обращаться.
– Слава Отцу нашему Небесному! – возвысил голос инквизитор. – Этот эльф и впрямь обрел свет истинной веры! Узрите, эльфы, мощь любящего Отца! Он и впрямь мудр и великодушен, раз осеняет вас своей благодатью.
– А ты сомневался, – бросил Утер в сторону Асклепиона. – Всем нам урок: Настоятель мудр и прозорлив!
