В отличие от большинства людей в этом месте, от них пахло чем-то сладким. Чистотой, землей и плодами деревьев. Плоть их была истощена, но глаза лучились силой. Грозная энергия переполняла воздух. Тонкий эфир потрескивал от напряжения.
– Аскеты, – шепнул Медиван Эйде. – Люди, обуздавшие магический дар либо взрастившие его с нуля и достигшие великой силы путем умерщвления своей плоти. Утер рассматривает их как конкурентов. При Кантунском восстании ведьмаков инквизиция спасовала, правда, она была изрядно потрепана в северных походах, и аскеты подставили им дружеское плечо, эффективно предав огню половину южного кантона.
– Медиван, какая мощь! Всю никчемную жизнь они копят силы, не тратят их! Куда же девается эта энергия после их смерти?
– Ну почему же не тратят? Многие из них обладают даром лечения руконаложения. Исцеляют болезни, очищают воду. Поднимают чудовищные веса… Но это все стихийно прорывающаяся сила. Крохи. Куда же девается эта энергия, увы, я не знаю, но надеюсь найти ответ.
– Располагайтесь, эльфы, – глухо буркнул бескровными губами иссушенный старик, и монахи бесшумно скользнули в стороны.
Отряд стоял посреди небольшой площадки. В центре, в мраморной чаше, журчал небольшой фонтан. Между яблоневыми и грушевыми деревьями, согнувшими ветви под тяжестью плодов, были натянуты гамаки. На круглом резном столике в изящных блюдах горкой лежали привычные эльфам фрукты, постные ароматные хлебцы приятным дополнением лежали тут же.
– Несмотря на то что Настоятель долго не был дома, он не забыл традиций Вечного леса. Отрадно, – констатировала магиня.
Прошло довольно много времени. День начал клониться к закату. Бессмертные успели утолить голод и отдохнуть, прежде чем словно из-под земли возникший монах в белой рясе возвестил:
– Настоятель желает лицезреть славных эльфов, следуйте за мной.
Медиван вздрогнул, слишком неожиданно объявился монах. Он метнул быстрый взгляд на магиню, но встретил такое же недоуменное выражение лица. Никогда и никто ранее не мог появиться незаметно для эльфа, и тем более для высокого эльфа, кроме разве что Высокого Странника.
Медиван и Эйде поднялись с гамаков и поспешили за размашистой походкой сухопарого монаха.
Вскоре дети леса ступили под своды величественного собора. Ощущение живой колоссальной силы молотом ударило обостренное магическим голодом сознание эльфов. Мысли путались, способность ориентироваться отказала почти сразу же, и спустя пару поворотов ни Медиван, ни Эйде не могли сказать, в какой стороне остались эльфы.
Запах сухого камня, мореного дерева и железа неожиданно стал приятнее свежего воздуха Вечного леса. Сила по-прежнему давила, стараясь пробраться сквозь ментальные завесы, затопить сознание, подчинить волю.
– Медиван, – взволнованно шепнула эльфийка. – Это не просто сила. Это оформленная сущность! Как Творец Фарион, сотворивший альвов, Вечный лес и нас.
– Этого не может быть, высокая. В мире не осталось сил, равных Творцам, я уж не говорю о силах, способных их породить!
– Возможно, это прозвучит как безумие, но я нахожу, что люди сотворили эту сущность. Коллективная вера, подавление магии, специальные места для ритуалов изначально, с магической точки зрения, были бессмысленны и непродуктивны. Но огромная сила веры вкупе с магической силой, сокрытой в наделенных даром людях, смогли породить Ее. Ведь ты говорил, некоторые аскеты смогли развить дар, не имея его вообще от рождения.
– Боюсь, высокая, тягости пути подействовали на вас чересчур сильно.
Магиня бросила на мастера над людьми испепеляющий взгляд и замолчала.
Наконец человек остановился у низкой, старой, но массивной двери железного дерева.
– Возрадуйтесь, эльфы! Сам Настоятель примет вас в святая святых, куда нисходит дух Отца нашего Небесного. Никто, кроме него, не может находиться там. Я оставляю вас. Мне туда нельзя.
Человек устремился прочь, унося с собой ощущение жесткой, сухой силы. Незримая и безмолвная сущность, казалось, придвинулась ближе. В висках заломило.
Эльф решительно постучал в дверь. Никто не ответил. Толкнул, и она бесшумно отворилась.
Ступив на порог собора, Утер почувствовал, будто раздражение смыло водой. Новые силы наполнили усталое тело, доспех более не тяготил, и тяжелый молот не оттягивал пояс. Рыцарь приосанился и широко зашагал.
Настоятель ждал его пред алтарем – импровизированным столом Отца, за которым он свидетельствовал браки молодых, смерти старых, выслушивал исповеди своих детей.
Не доходя нескольких шагов, Утер преклонил колено.
– Я ждал тебя, Утер. Легок ли был поход? Как чувствуют себя будущие братья по вере?
Легкий напевный голос Настоятеля, словно прохладная родниковая вода в жаркий полдень, обволакивал и бодрил. Бурная радость сменилась спокойной уверенностью.
