Никогда прежде эльфы не видели такого скопления живых существ. Лесные жители ценят уединение и редко собираются большими группами. Зрелище нескольких тысяч горожан, напирающих на хрупкую стену щитов, повергло детей леса в благоговейный ужас. Медивану даже пришлось произнести небольшую воодушевляющую речь. Но больше величавого собора, больше огромной толпы и жуткой давки древних ошеломил сам Отец Небесный. Его мощный и переменчивый дух плотным облаком окутывал и толпу, и собор. Рожденные от магии, бессмертные каждой клеточкой тела чувствовали его силу, стремящуюся сломить все барьеры, растоптать и беспрекословно подчинить себе. Они чувствовали, как смертные воплями подпитывают Его. Как мощная пульсирующая река силы вливается в его сущность.
ИСТИННАЯ ВЕРА
Люди
Бессмертные строем, достойным лучших воинов короля, прошествовали к лидеру серых ряс и как один преклонили колени. Толпа взвыла в упоении.
Сутулый человек воздел молот над головами:
– Принимаете ли вы, эльфы, завет Отца нашего Небесного трудиться во благо человеческого рода, господ и церкви? Клянетесь ли вы всю жизнь бороться с леностью, унынием и совершенствовать ремесла, доставшиеся вам от предков и дарованные Отцом?
Народ вслушивался, что ответят эльфы. Тишина тяжким гнетом давила, заставляя сердце настороженно замирать. Лишь птицы пронзительно кричали в лазурной вышине.
– Клянемся! – неожиданно громко и мощно прозвучал чистый эльфийский голос.
– Осеняю вас знамением Отца! – с облегчением провозгласил глава ордена и брякнул тяжелым молотом о гранит.
Толпа взорвалась приветственными криками, в воздух полетели первые шапки. Под радостные крики эльфы поднялись с колен и прошествовали к Утеру, где вновь преклонили колени.
Медиван бросил на инквизитора короткий взгляд и улыбнулся, и тут же поспешил спрятать улыбку, склонив голову.
Наместник сам не ожидал, насколько громко и веско разнесется его голос:
– Клянетесь ли вы, эльфы, всегда и везде защищать людей, господ и святую веру? Нести в мир справедливость, как завещал Отец наш Небесный? Не жалеть своей жизни в деле истребления ереси и установления справедливости? Не отступать и не сдаваться, пока Отец наш не призовет вас к себе в небесный чертог?
Инквизитор обнажил золотой меч правосудия и упер его кончик в гранит прямо пред лицом эльфа.
Вновь тишина опустилась над площадью. Простой люд свято верил, что знаменитый меч живет своей жизнью, и стоит лишь кому-то в его присутствии произнести неправду, лжец тут же лишится головы.
– Клянемся! – громче прежнего громыхнуло над площадью.
Утер нахмурился – не мог такой тщедушный эльф так гаркнуть. Опять ведьмовские штучки Вечного леса! Но в конце концов инквизитор смягчился сердцем и в честь великого праздника решил прикрыть глаза на это прегрешение: хотя меч в его руках и прочертил короткую дорожку в твердом граните, храмовник отнес это на счет маленького колдовства эльфов.
Утер перехватил меч под самой гардой, высоко поднял вверх, начертал в воздухе знак меча и щита и во всю мощь могучих северных легких, перекрывая радостные вопли многотысячной толпы, рявкнул:
– Осеняю вас знамением Отца!
Толпа неистовствовала, раскрасневшиеся от натуги гвардейцы кое-как сдерживали напор. В воздух летели шапки и изящные шляпы. Кто-то на радостях выпустил голубей.
А эльфы уже преклонили колени перед главой альтеоритов.
– Клянетесь ли вы, эльфы, навсегда отринуть ересь, следовать только слову Отца нашего Небесного, нести его повсеместно, где бы вы ни были? Клянетесь ли бороться со всеми соблазнами, страстями, неугодными Отцу? Клянетесь никогда и ни в чем не отступать от учения даже под страхом пыток и смерти?
– Клянемся! – вновь разнеслось над морем голов.
– Осеняю вас знамением Отца!
Ликующая толпа напирала. Гвардейцам пришлось подключить конницу. Дисциплинированные лошади хрипели и норовили встать на дыбы, но железные руки гвардейцев удерживали животных на месте.
Бессмертные подошли к Настоятелю церкви и преклонили колени.
– Встаньте, эльфы! Сегодня Отец принял вас в семью! Отныне и навечно все люди ваши братья, вы обязаны заботиться о них, а церковь позаботится о вас всех.
Видя, что беснующаяся толпа вот-вот прорвет заслон, глава церкви простер длань:
– А теперь прошу к столам!
Распахнулись кованые створки ворот, и толпа устремилась с площади к длинным столам и помостам с артистами. Настоятель, монахи, храмовники и эльфы проследовали в главный чертог, где их ждал свой пир, подальше от криков черни.
