В тот же миг дверь бесшумно распахнулась, за порогом, опустив взгляд, стояли два аскета.
Медиван и Эйде шли молча. Оба были ошеломлены. Наспех выдуманный эльфами культ оказался настоящим Творцом. Мощь его потрясала. С такой силой можно двигать горы и осушать океаны, зажигать и гасить звезды, создавать новые расы…
Первым заговорил Медиван:
– Скажи, высокая, как же так получилось? Что первично? Вера людей породила Творца или это прежде неизвестная нам сущность воспользовалась таким удобным культом?
Эльфийка, глубоко погруженная в мысли, нехотя отвечала:
– Не думаю, Медиван, что в годы своего могущества мы могли прозевать существо с такой силой. Выходит, это дело рук смертных. И оттого они еще опаснее. Что же дальше, высокий?
– Не знаю. Ясно одно. Эозара нужно убрать. Он опасен. Он уже не эльф и не человек. Он кукла, этого… Отца. Что до нашей миссии, я думаю, ее надо завершить.
Монахи, шедшие рядом, напряженно прислушивались к переговорам будущих братьев, но, очевидно, ничего не могли понять.
– И как же его устранить? – с усмешкой спросила Эйде.
– Пока не знаю… Может, яд. Может, пустить грязный слушок, а может, – он метнул острый взгляд в спутницу, – магия. Ведь, если ты помнишь, Эозар из поздних, не способных к магии, и лишен от нее защиты.
Эйде с сомнением покачала головой, но спорить не стала.
Утер коленопреклоненно молился в узкой и тесной келье. Все убранство комнаты заключалось в жесткой койке с продавленным соломенным тюфяком, грубом столе и стуле. Сквозь узкое окно лился закатный свет. Тягучий, как смола, и желтый, словно сено в удачный год. Огромный северянин в исступлении закрыл глаза, припал лбом к навершию ритуального золотого меча и в сотый раз шептал короткие литании. Разум его был далеко, и никто, даже сам Утер, не мог ответить – где.
Душа пела и ликовала от единения с Богом. Тело было легким, словно осенняя паутинка, летящая по небу. Ни жесткий пол, ни голод с жаждой не беспокоили рыцаря. Все мирские потребности сейчас были чужды, как птице проблемы кота.
В дверь постучали. Инквизитор не ответил, вновь и вновь повторяя молитвы.
Вскоре стук повторился настойчивее:
– Сэр Утер, через час начнется церемония. Ваша епитимья завершена. Настоятель ждет вас на крыльце собора.
Глухие шаги из коридора затихли.
Утер в парадном доспехе, отделанном золотом и бронзой, ступил на широкое крыльцо. Поверх брони виднелась свежая шелковая котта цвета вечных горных ледников. На груди красовался красный меч – символ пресвятой инквизиции, знак силы Отца и защиты истинной веры.
Утер привык к многолюдным службам, но от такого скопления народа опешил даже он. Вся немалая соборная площадь была забита людьми так, что яблоку негде было упасть! Толчея неимоверная. Дюжие королевские гвардейцы силились щитами удержать напор любопытствующей толпы. То и дело им приходилось пускать в ход дубинки. Десятники давно охрипли от брани и команд. Прекрасные яблони соборного сада ломились от засевших на ветвях зевак. Крыши соседних домов были забиты зрителями. В окна таращились десятки лиц – видно, добросердечные хозяева пустили в дома желающих поглазеть на столь необычное зрелище.
Слева от Утера стоял глава серых в простой черной рясе с церемониальным молотом – символом труда. Лидеру немаленького ордена не полагалось пышных одежд – кто ж трудится в парадных облачениях?
Слева в шелковом белом одеянии, расшитом жемчугом и золотом, стоял глава белых. В его руках, как символ мудрости, был, конечно же, увесистый фолиант со всеми известными литаниями и молитвами. «Деус Беллум» инквизиции был лишь краткой выжимкой из этой книги. Талмуд был действительно впечатляющ по своим размерам. Тощий высокий глава белых ряс с трудом удерживал тяжелую громоздкую ношу.
Далее стоял сам Настоятель церкви в столь богатых одеждах, что его деликатно поддерживали двое из белых ряс.
Равномерное гудение толпы мгновенно переросло в неистовый гул, лишь на крыльце показались эльфы. Дубинки гвардейцев заработали с удвоенным усердием, новые бойцы рванулись поддержать распадающийся строй.
Белые легкие одеяния с зеленой вышивкой будущих братьев по вере развевались в такт движениям лесного народа. Закатное светило превратило светлый мед волос в жидкое золото. Утер невольно залюбовался четкостью и плавностью выверенных движений древних. Их колонна двигалась точно единый организм. Куда там парадному строю королевских гвардейцев!
