Спустя пару дней отряд выдвинулся в поход на северо-восток. Впереди лежало несколько неспокойных погостов. Пару кладбищ лесные жители должны были упокоить под прикрытием Утера и его людей. Затем наместник должен был покинуть эльфов. На западе вновь подняли голову колдуны.
Медиван желал избавить эльфов от присутствия вспыльчивого и подозрительного инквизитора. Конечно, после церемонии чувства Утера к обитателям Вечного леса потеплели на несколько градусов, но все же находиться рядом с рыцарем оставалось так же опасно, как бродить по тонкому льду.
Если бы эльфы направились на неупокоенные захоронения одни, это бы зародило опасные подозрения в голове своенравного наместника, а это не сулило ничего хорошего. К тому же требовалось время, чтобы слух о принятии эльфами веры разнесся по королевству людей, а пока, во избежание недоразумений с разъездами сеньоров, эльфам было безопаснее под навязчивой опекой Утера.
При виде рыцарей инквизиции все встречные жались к обочине, спеша склониться в раболепном поклоне. Один дворянчик не пожелал спешиться, тогда Молот Колдунов слегка пришпорил могучего коня, и горячий белый скакун протаранил широкой грудью точеную южную лошаденку. Кобыла упала, придавив ногу злосчастному феодалу. Свита тут же бросилась вызволять господина, не посмев даже глянуть на инквизитора. Утер лишь расхохотался громким диким смехом, глядя, как слуги высвобождают искалеченную ногу господина.
Отряд двигался споро, и на пятый день пути показался полузаброшенный погост.
Надлежало выполнить магические ритуалы. По просьбе Настоятеля именно эльфы возглавляли отряд. Храмовнику не терпелось поскорей разобраться с обитателями кладбища, но перечить он не стал, лишь поворчал в густые усы.
Эйде склонилась над вывороченным лошадиным копытом дерном и повела рукой над жирной, черной землей. Как ни странно, никакой магии она не чувствовала. Ни малейшего следа эфира, хотя отчеты указывали на присутствие неупокоенных.
– Что это она делает? – поинтересовался Молот Колдунов, свесившись с седла.
– Изучает землю, – соврал Медиван, не моргнув и глазом. – Мы посадим плодовые деревья во славу Отца на этом кладбище. Пусть местные селяне приходят отведать сладких плодов и помянуть мертвых, а заодно и славные деяния пресвятой церкви.
– Дело нужное, – с сомнением, едва не рассмеявшись, бросил Утер и поспешил присоединиться к рыцарям у костра.
– Высокая, наместник думает, мы решили присоединиться к серым рясам, это даже на руку…
– Не будем его разочаровывать. Серые рясы – идеальное прикрытие для высадки магических древ, – произнесла Эйде, распрямляясь.
Едва магиня пересекла скрипучую калитку погоста, как тут же неукротимая, злобная, холодная ярость, точно молотом, шибанула по отточенному магическому чутью. Вмиг тело эльфийки ослабло, закружилась голова, и Эйде поспешила покинуть погост.
Несомненно, на кладбище захоронен сильный маг, так и не раскрывшийся при жизни, сломавший мир загробных иллюзий, подчинив себе странную, незнакомую силу, дарующую скудное подобие жизни по ту сторону мира живых. Во что бы то ни стало эльфам надлежало сокрыть его присутствие от Утера, инквизитор не пощадит нежить, если, конечно, найдет, а в таком случае процесс мог занять десятилетия, если не века. Столько времени у эльфов не было. Сбежать с кладбища повелитель мертвых вряд ли сможет. Могильная земля питает его силой. Без нее мертвяк быстро превратится в безжизненный, облезлый костяк. А высаженные деревья сделают свое дело. И если все продумано верно, то очень скоро новые эльфы наполнят этот мир, и леса вернут себе утраченные земли.
Этими соображениями и поделилась Эйде со своими собратьями.
– Дело сложное, – резюмировал Медиван. – Лишь смертные ступят за ограду, мертвые не преминут попытаться разорвать их в клочья, когда же расклад изменится в пользу инквизиторов, перевесить чашу весов попытается сам ликт. Нам же надо связать его, не вызвав подозрений инквизиторов. Без повелителя мертвых наши древа сгодятся лишь на корм смертным.
– Лучники! Сдайте стрелы младшим магам, они зачаруют оружие. Мы с Медиваном постараемся сплести отводящее глаз заклятие, – глубоко задумавшись, проговорила магиня.
Едва маги принялись вычерчивать магические пассы маленькими холодными светильниками, Эйде начала ритуал, маскирующий магическое присутствие, а Медиван затянул заранее выученную литанию, как примчался Утер с вечно смурным Асклепионом.
Ноздри инквизитора раздувались, грудная клетка ходила ходуном, рука тискала любимый молот, болтающийся на поясе.
– Что это вы делаете, эльфы?! – холодно и резко спросил Утер.
Эльф отправил магине едва уловимый жест – продолжайте. Со вздохом прервал пение и снизошел до ответа:
– Мы благословляем оружие во славу Отца. Мы ведь не сразу приняли веру, наш образ жизни несколько отличен от людского. Вот и ритуалы отличаются от канона. Если господин пожелает, мы благословим и ваше оружие.
Жилистый, точно высеченный из старого дерева, Асклепион презрительно скривился, а наместник только сплюнул от такого предложения.
