– А не занимаетесь ли вы колдовством? Только утвержденные самим Настоятелем ритуалы являются единственно верными! Все остальное – грязная, мерзкая ересь! А всех чернокнижников ждет очищающий костер!
Утер навис над эльфом, точно разъяренный медведь над мальчиком. Медиван оставался безмятежен и даже не пошевелился.
– Безусловно, у нас не было времени расспросить о ритуалах. Приходится придумывать самим. Подумайте, господин, вот о чем: стали бы мы творить ересь под носом у главы ордена пресвятой инквизиции? Спустя несколько дней, как приняли истинную веру пред лицом всех наместников и Настоятеля? Неужели все они могли так жестоко ошибиться? И сможет ли черная магия помочь против ее же порождений? Разве тушат пожар огнем или молятся о дожде во время наводнения?
Несколько бесконечно долгих, томительных минут тянулось ожидание. Сжимающая молот рука рыцаря побелела от напряжения. Льдистые буравчики глаз метались от одного мага к другому. Играли желваки на могучей челюсти. Молот Колдунов тяжело дышал. Толстая вена нервно пульсировала на лбу. Если б Медиван верил хоть в каких-нибудь богов, он бы, наверно, успел произнести все известные молитвы, хотя внешне он по-прежнему оставался спокоен и безмятежен, легко сдерживая колючий взгляд подозрительного инквизитора.
Не найдя весомых аргументов, человек что-то злобно проворчал, резко обернулся и широко зашагал прочь.
***
Окончив подготовку, рыцари скромно отобедали и сотворили молитвы. Эльфы почувствовали, как густеет магическое облако, как грозно загудел эфир. Эйде отчетливо ощутила присутствие Его.
Отряд вступил за ворота. Впереди, в доспехе, с «Деус Беллум» и молотом, шествовал наместник. Мощный густой голос Утера, словно колокол, будоражил морозный воздух. Литании текли гладко и веско, рассекая тишину. Позади, выстроив стену щитов, шествовал отряд. Инквизиторы укрывали эльфийских лучников, а те окружали младших магов и Эйде. Медивану осталась роль громоотвода, он читал литании, осеняя эльфов знаком щита и меча.
Первой показалась костяная рысь. Ее тонкий скелет с устрашающими серпами когтей взвился за надгробным изображением Отца. Человеческий череп с длинными и острыми зубами, венчающими голову костяка, неестественно широко раскрылся в немом крике.
Молот инквизитора сверкнул широкой дугой, и тварь разлетелась на мелкие кусочки.
Снова гнетущая тишина и мерный голос наместника, планомерно рубящий ее плотный полог.
Второй удар нанесли гончие. Вытянутые, деформированные, точно у собак, ребра, неестественно удлиненные конечности, увенчанные сильными когтями. Челюсти и зубы, зубы, зубы. Пустые, бездумные, черные провалы глазниц и немая ярость бешеной атаки.
Твари ударили в лоб, надеясь смять, раздавить отряд, опрокинуть и растоптать. Десятков пять, не меньше. Они лавиной устремились на живых, поднимаясь из-под земли, выпрыгивая из-за надгробий, мелькая желтыми костями меж могил, будто стрелы.
Утер высоко воздел молот, и магия окружила воина непробиваемым щитом. Инквизитор широко размахивал оружием, сшибая по нескольку умертвий за раз, точно пейзанин с косой. Рыцари сомкнули ряды. Эльфов оглушила хлынувшая от людей сила. Эйде стиснула зубы, продолжив ритуал.
– Необходимо нащупать ликта и связать его магическим поединком до того, как он покажется на глаза людям.
Точно яростный шторм, ударили гончие в несокрушимую твердь щитов. Острые, как шило, и длинные, как тесак мясника, зубы скрежетали о поножи. Мощные челюсти клацали у самого горла людей. Длинные лапы с силой лошадиного удара молотили о щиты, оставляя глубокие вмятины.
Инквизиторы недаром считались самой грозной силой королевства. Несгибаемые воины не отступили ни на шаг, раз за разом обрушивая страшные удары на врага. Ваорн рубил коротко и расчетливо. Асклепион мрачно улыбался, раскалывая черепа коротким копьем.
С леденящим душу свистом рассекали воздух эльфийские стрелы. Широкие наконечники разваливали черепа, цепляли бегущие костяки, выламывая им ребра и круша конечности, заставляя тварей биться в дикой агонии. Древние били точно и расчетливо, создавая то тут, то там прорехи в сплошной лавине мертвых, стремясь попасть в самую гущу тел, дабы подыхающая тварь зацепила больше собратьев.
Внезапно атака прекратилась так же, как и началась. Ударом сабатона Утер растер в желтоватую труху шейные позвонки бьющейся на траве гончей.
– Я нашла его, – прошептала Эйде.
Снова томительные минуты ожидания и медленное продвижение вглубь мрачного, неухоженного погоста. Покосившиеся плиты. Памятники с отбитыми головами и обвалившимися руками. Сгнившие оградки и бурьян в рост человека.
Нежить ударила вновь. Жутко смердящие трупы со вздувшимися животами и запавшими глазами. Сухие, клацающие костями скелеты, непонятные перерожденцы. Плотная орава тел навалилась со всех сторон.
– Это засада, братья! В круг! – успел крикнуть Арторий, и закипела драка.
Мертвецы атаковали безыскусно, метя в голову или шею, зато молниеносно, и силы им было не занимать.
