Утер ревел медведем. От могучих ударов наместника костяки разлетались в разные стороны. Воля Отца надежно хранила его. Рыцари рассыпали строй, стремясь заключить бездоспешных эльфов в кольцо.
Ваорн вертелся волчком, отправив щит в короткий роковой полет в ближайший череп врага. Полуметровый кинжал в левой руке делал свою работу не хуже короткого увесистого меча в правой. Ваорн разговаривал с мертвецами, его не смущало ни их молчание, ни часто меняющиеся «собеседники». Он поливал их такой площадной бранью, что лучшие орочьи шкипера контрабандистских шхун могли бы просто утереться.
Арторий выкашивал прогалины в сплошной лавине вражеских тел. Асклепион, казалось, превратился в размазанный силуэт, состоящий из коротких ударов, пинков и зуботычин. Он колол копьем, подсекал древком, сбивал щитом. Пинал, топтал, бил локтями и коленями. На лице рыцаря блуждала остервенелая улыбка, а взгляд был где-то далеко.
Эльфы не зевали, массивные деревянные стрелы собирали обильный урожай, устилая битый морозом дерн дергающимися телами.
Битва достигла апогея, когда над головами в закатном небе появился устрашающих размеров скелет. Настоящий гигант! С черепом барана вместо головы. В воздухе мертвеца удерживали два огромных крыла, как у летучей мыши, украшенные кривыми когтями и устрашающими костяными лезвиями. Кожа на перепонках истлела, местами виднелись прорехи, но вопреки всему исчадье парило над полем боя. Руки скелета венчали несоразмерно большие кисти, предназначенные хватать и рвать добычу.
– Демон, мать его в печенку и в трюм ограм, – охнул Ваорн.
Тварь спикировала на Утера, повалив инквизитора на землю, но развить успех ей не удалось. Мощный удар молота обломил массивный рог скелета, а Асклепион запустил в костяк коротким копьем, проделав дыру в крыле. Пока Утер поднимался, демон успел взлететь. Описывая широкие круги, он выдернул застрявшее в крыле копье, вернув его рыцарям. Пика пробила щит Артория. Инквизитор сбросил эгиду и ухватился обеими руками за цеп, продолжив дело с удвоенным рвением. Размалывая наступающих в смердящее тухлое месиво, рыцарь запел литанию. Божественная сила снизошла на Артория. Вскоре и другие братья преисполнились благодатью отца. Победа стала улыбаться живым.
Но нечисть не собиралась сдаваться. Демон вновь пикировал, выбрав мишенью одного из воинов. Он поднял рыцаря в чернеющее небо и сбросил вниз. Несколько эльфийских стрел застряли в костях скелета, не причинив ему особого вреда. Еще одна атака демона увенчалась удачей.
Утер рычал, как раненый медведь, расшвыривая мертвых, точно котят; грозил небу, но тварь упорно избегала наместника.
Вдруг демон решил ухватить одного из эльфов, ему удалось взлететь, но несколько стрел буквально разорвали на куски уродливую баранью башку. Монстр подобно камню, брошенному со скалы, глухо рухнул вниз. Сколь бы проворны ни были рыцари и метки дети леса, умертвия растерзали несчастного эльфа, прежде чем до него добрались живые.
Поразив демона, рыцари добили остатки нежити.
Эйде кивнула Медивану:
– Мне удалось отбросить ликта в мир иллюзий, первозданный хаос чистой магии надолго задержит его, – сказала магиня по-эльфийски.
Усталый Медиван кивнул в ответ.
Рыцари провели службу, Асклепион и Утер подлатали раненых, а убитых погребли в братской могиле.
Обычно эльфы хоронили умерших в специальных гигантских цветах, больше похожих на ванны, где, медленно разлагаясь, трупы возвращали питательные вещества для создания новых тел. Поскольку таких цветов здесь не было, лесные жители согласились похоронить собрата в одной могиле с падшими людьми, чем внезапно снискали некоторое расположение последних.
После мессы инквизиторы устроили отдых. День подходил к концу, к тому же люди смертельно устали. С видимым наслаждением рыцари стащили доспехи и устроились у костра.
Утер и Асклепион с помощью «Деус Беллум» исцеляли раны. Ваорн и Гарт достали походную наковаленку и мерно стучали молотками, выправляя вмятины, оставленные нежитью. Прочие осматривали оружие или просто отдыхали в кругу соратников и тихонько пели поминальные песни по павшим товарищам.
Для эльфов начиналась самая важная часть работы. Тактично уклонившись от приглашения Утера, Медиван повел детей леса на погост. Эйде достала из заплечного мешка резной ларец из красного, как кровь, дерева, серебряную флягу тонкой гномьей работы, отшлифованную до зеркального блеска, треножник и небольшую хрустальную чашу.
