Заскучавший монарх подозвал одного из карликов, снующих тут и там, потешая почтеннейшую публику, что-то украдкой шепнул ему на ухо, рыбкой блеснула серебряная монета и спряталась в кармашке потешного цветастого сюртука. Карлик, смешно переваливаясь, тут же устремился в сторону благоухающей кухни, откуда побежал на арену, приволакивая увесистую сумку. Дворянские отпрыски не удостоили шута вниманием, а зря. Вот он скрылся за плотной стеной щитов. Затем его смешная квадратная фигура показалась над головами гвардейцев, один из воинов под прикрытием товарищей взгромоздил карлика на шею.
Шут, сохраняя пресерьезнейшее выражение на лице, достал из-за пазухи небольшую пращу, заложил в нее увесистую, успевшую подгнить брюкву и, раскрутив над головой, отправил в недолгий, но эффектный полет. Корнеплод взорвался фейерверком ошметков, угодив в шлем незадачливого выходца из восточных земель, вызвав шквал хохота со стороны зрителей, почтенных горожан и зажиточных ремесленников.
Уязвленный дворянин попытался достать дерзкого обрубка, но получил хороший отлуп от гвардейцев. А тем временем снаряды уже летели настоящим дождем. Маленькие кочаны капусты, яйца, рыбьи головы – в общем, все, что сумел утащить пронырливый шут. Разъяренные отпрыски баронов и герцогов быком перли на стену щитов, но разбивались о твердь сплоченного строя.
Шум стоял неимоверный. Лязг железа, хохот, яростные крики нападавших, неистовое улюлюканье злого карлика. Наконец под непрекращающимся потоком вражеских снарядов три десятка сеньоров сумели более или менее организоваться, устроив настоящий натиск. Гвардейцы не дрогнули, но, дабы дать юным сеньорам возможность сохранить лицо, отряд отступил к выходу с арены. Перепуганного до полусмерти карлика отпустили домой, чтобы миновать над ним расправы.
Когда последний гвардеец отступил за ворота импровизированной арены, Вариан лично отметил самых достойных бойцов, вручив им памятные подарки. После подали закуску и вино. Оруженосцы помогли бойцам разоблачиться.
Вот-вот должны были явиться храмовники и проводить гостей в собор для торжественной службы в честь основания университета.
Вскоре в аскетичных и строгих парадных доспехах появились инквизиторы. Впереди, точно кряжистый столетний дуб, возвышался Утер с обнаженным золотым мечом.
Отпрыски властителей востока и юга построились и в сопровождении белого рыцарства и самого Вариана двинулись в сторону собора.
Весь город сбежался смотреть на праздничную колонну! И торговцы, и не успевшие покинуть столицу крестьяне, приехавшие торговать на осенние ярмарки, и ремесленники – все, стар и млад, спешили посмотреть на это зрелище, что, конечно, не могло не польстить слегка пострадавшему в стычке с шутом самолюбию дворян.
Собор помпезно встретил процессию. Серые балахоны гнули спину, помогая знати спешиваться, принимали поводья и уводили лошадей. Белые балахоны торжественно и чинно провожали каждого в храм, а инквизиторы застыли почетным караулом.
Утер лично проводил Вариана в первый ряд и удалился за Настоятелем, метнув в короля короткий, но мрачный взгляд.
Служба получилась недолгой, но очень искренней. Неземной красоты голос главы церкви лился, точно елей, стройные голоса инквизиторов оттеняли его серебристые извивы. Гулко вторил могучий бас Утера, сурово и строго отмеряли слова белые балахоны. Дворяне преклонили колени и потупили взор. Белые рыцари устремили взгляды в небо, аскеты уткнулись в огромные фолианты.
И только Вариан, пользуясь правом смотреть на Настоятеля, сверлил последнего пытливым взглядом. Но глаза короля не могли уловить ничего эльфийского.
Глава церкви Отца Небесного оставался таким же, как и много лет назад, в день коронации Вариана. Стройный, сухощавый, с утонченными, аристократичными чертами лица. На вид ему было лет тридцать, а по подсчетам Вариана – под сотню, и разговоры о таинственном преемнике давно будоражили церковь. Истинный же возраст Настоятеля был тайной за семью печатями. Интересовавшиеся причиной долголетия главы церкви зачастую получали пространный ответ о милости Отца, очистительных молитвах и строгих аскезах, слишком пытливые и недостаточно умные внезапно пропадали или случайно гибли. Несчастный случай – такова воля Всевышнего…
Отзвучала торжественная литания, и хозяин собора разразился велеречивой тирадой о пользе сплоченности, почтении традиций и матери-церкви.
Вариан слушал, до рези напрягая глаза. Теперь план разоблачения не казался таким верным. Меньше всего на свете Вариану хотелось оконфузиться и нажить смертельного врага в лице Утера.
Король бросил взгляд на Ллойса. Бледный, мокрый от пота сенешаль стоял поодаль, пряча руки в обширных рукавах. Слуга поймал взгляд Вариана и коротко кивнул.
