Перед собором собрался весь город. Бесконечные головы, в шапках и простоволосые, нескончаемыми рядами уходили за пределы площади, растворяясь в узких улочках. Крыши домов сплошь облепили размытые серые фигуры. Только недвижные да калеки не пришли на казнь. Старики и молодые, ремесленники и воры, богачи и нищие – все молча и угрюмо толклись, теснимые осадными щитами.
– Пора, – мрачно молвил Утер, положив тяжелую ручищу на плечо воспитанника.
Вариан молча кивнул.
Инквизитор распахнул огромные, толстые створки ворот и первым вышел на широкие ступени собора.
Сверкающие, начищенные до зеркального блеска доспехи Утера смотрелись неуместно среди окружающей подавляющей серости. Низкое серое небо давило каменным сводом. Посеревшая от ледяной воды толпа теснилась кругом. Под ногами хлюпала снежная каша. Белоснежный волочащийся плащ с нестерпимо красным мечом начал медленно впитывать промозглую влагу.
Инквизитор обнажил ритуальный меч. Толпа сдержанно загудела.
Вслед за Утером вышла группа приближенных храмовников и встала за спиной командира. Затем в белоснежном балахоне с обширными рукавами, расшитыми золотом, появился верховный альтеорит. Аскет шагал босиком по мокрым плитам, держа в руках огромный, толстенный фолиант с обитыми медью углами. Вслед за ним следовали иссушенные постами и обетами старцы в белых рясах, но уже без шитья, подпоясанные простыми веревками.
По правую руку выстроились серые рясы, только глава этого ордена имел право надеть черный шелковый балахон и добротные кожаные сапоги. Приближенные облачались в простые сутаны.
Наконец на холодные плиты вывели Настоятеля. Великолепные одежды исчезли. Худое холеное тело покрывала грубая некрашеная мешковина. Босой, с туго скрученными за спиной руками. Суровые инквизиторы грубо швырнули изменника на колени подле Утера.
Толпа загудела и нахлынула. Гвардейцы смачно выругались и посильнее уперлись, пытаясь сдержать натиск горожан. Заработали палки и плети, охлаждая самых настырных.
Публика силилась разглядеть истинный облик эльфийского выродка. Рывком, за остатки пышных золотых волос, Утер поднял склоненную голову обреченного на смерть эльфа. Народ ахнул, увидев большие раскосые глаза, полные лесной зелени. Острые уши и тонкую прорезь рта. Настоятель раскрыл рот, силясь что-то выкрикнуть, но в пасти ворочался лишь кровавый ошметок языка.
Инквизиторы предусмотрительно вырвали корень лжи, чтобы грязными речами он не туманил разум простых людей.
Вскоре в вороненых доспехах, украшенных медными вставками, вышел король. На поясе висел меч гномьей работы, а на голове красовался железный венец, символизирующий силу и власть.
Утер глянул на Вариана. В бледном, осунувшемся и разом постаревшем лице Молота Колдунов читалась непреклонная решимость довести дело до конца.
– Смотрите все! И не говорите, что не видели! – начал Утер.
Сухой, надтреснутый голос черным вороном пронесся над притихшей толпой, набатом заметался меж стен домов и затих где-то вдали.
Рывком подняв Настоятеля с колен, Инквизитор продолжил:
– Это эльфийский выродок и мерзкий чернокнижник! С помощью магии он пробрался в святая святых – нашу церковь. Проник в обитель Отца нашего Небесного! Мерзким колдовством он сумел застить всем глаза! Он долгие годы, точно клещ, сидел на теле нашего народа. Своим указом он запретил кому-либо, кроме государя, смотреть на него, чтобы ненароком не развеять иллюзию! Наш король, посланец Отца Небесного, в ком течет Его кровь, сумел разоблачить колдуна!
Утер перевел дух. Плащ инквизитора напитался холодной влагой и повис на широких плечах. Поредевшие за годы службы светлые волосы намокли и прилипли к лицу. С каждым тяжелым вздохом в воздух вырывался белый пар, как у загнанной лошади. Он бросил ниц, на холодные плиты, бывшего главу церкви. Связанный эльф разбил нос, не сумев затормозить падение, но это уже не имело значения. Его конец был близок.
Рыцарь набрал полную грудь и продолжил выкрикивать:
– Пресвятая инквизиция в лице меня, Утера, наместника церкви, защитника и ревнителя веры, приговаривает еретика и чернокнижника к смерти! За обман всех людей, за ввержение расы в богохульную ересь! Молись своим богам, варвар! Ибо нынче тебе дрожать во тьме и холоде и быть терзаемым дикими неназываемыми тварями, ибо нет тебе и твоему народу места за стенами града Отца Небесного!
С этими словами Утер развернулся к скорчившейся фигуре эльфа. Арторий и Асклепион поставили жертву на колени. Желтой вспышкой сверкнул тяжелый меч, и голова самого влиятельного лица в королевстве покатилась по мокрым серым плитам, разбрызгивая голубую кровь.
Народ ахнул, отступив на пару шагов, но спустя мгновение с новой силой устремился вперед в надежде прорвать плотный заслон. Люди хотели удостовериться, что страшный чернокнижник мертв.
Вариан подал знак капитану, воин тут же оказался рядом и подал королю короткое копье с широким наконечником. Монарх поднял отрубленную голову и, насадив ее на пику, высоко воздел в стремительно темнеющее небо.
– Полюбуйтесь!
Вариан передал копье воину, приказав поднести трофей поближе к толпе.
