В кабинете воцарилась мрачная тишина, прерываемая лишь тихим воем ветра да потрескиванием бревен в камине.
– Предлагаю взять его в плен. Он пригодится в будущем диалоге с эльфами, – начал было Ллойс.
– Ты хочешь сказать – в войне с эльфами? – резко прервал его король. – Века лжи и обмана, издевательства над родом человеческим я не могу простить! Эти твари осквернили самое святое – веру! Да и эльфы вряд ли прибегут с покаянием после такого. Война неизбежна. Но твоя мысль интересна.
– Нет, – глухо сказал Утер.
Вариан, привыкший слышать от северянина лишь громогласные раскаты, неуютно поежился. Таким неживым, механическим показался ему этот голос.
– Завтра на закате лжец будет казнен. Прилюдно. Чтобы ни у кого не возникло сомнений. Я сам сделаю это.
Желваки на лице инквизитора заиграли. Кулаки сжались так, что, казалось, костяшки прорвут побелевшую кожу. Утер поднял тяжелый взгляд на Вариана, точно хотел пробурить в нем дырку.
– Даже не думай остановить меня, я не подчинюсь тебе. Ни как королю, ни как второму в церкви лицу после Настоятеля.
Повисла тяжелая, звенящая тишина. Ветер перестал реветь в трубу очага. Поленья бесшумно тлели. Безмолвные тени жадно придвинулись из холодных углов к живым, полным красной, горячей крови людям.
Вариан вступил в игру, приняв тяжелый взгляд Утера. Поблекшая зелень инквизиторских глаз разбилась о плавленый янтарь королевского взгляда. Несколько напряженных минут монарх молчал, взвешивая все за и против. Видно было, как он колеблется. Соблазн получить высокопоставленного заложника все же велик.
– Хорошо! – наконец хлопнул ладонью по столу Вариан. – Будь по-твоему, Утер!
Король шумно выдохнул и растер лицо, прогоняя сон и усталость.
– Ну а что же насчет церкви? Кто встанет у кормила?
– После Настоятеля вы, мой лорд, первое лицо. Единственный, в ком течет божественная кровь, метафизически, конечно, – заметил Ллойс.
– Согласен, – подал голос инквизитор. – Завтра после казни я, и в моем лице вся инквизиция, присягну тебе как законному представителю Отца нашего Небесного на земле. Так же присягнут альтеориты и серые балахоны. А кто не присягнет, будет подвергнут суду инквизиции и казнен как еретик. Затем, с твоего позволения, мой мальчик, я напишу письма всем монастырям и приходам с приказом принять новую веру. Предстоит большая работа по переделке служений, перепечатыванию книг… Но пусть ею займутся белые балахоны.
– Хорошо, – кивнул Вариан.
Затем рывком поднялся с жесткого стула, прошелся по кабинету, с наслаждением разминая затекшие ноги, поправил угли в камине и подкинул пару полешек.
– Мы забыли еще кое-что, – по своему обыкновению тихо сказал Ллойс.
Утер и Вариан одновременно повернулись к сенешалю.
– Отряд эльфов, что ушел упокаивать погосты.
– Отныне все эльфы вне закона! Корона назначит награду за любого остроухого, живого или мертвого, – отчеканил король и красноречиво глянул на инквизитора: – Утер, это уже по твоей части – ловить еретиков.
Рыцарь молча кивнул, подписывая эльфам смертный приговор.
Глашатаи, срывая глотку, скакали по городу, возвещая казнь изменника и чернокнижника, принявшего личину Настоятеля. Город волновался, словно море в непогоду. Слухи плодились и множились быстрее, чем мухи в тухлой туше. Сумасшедшие всех мастей предвещали конец света и конец времен. Городская стража сбилась с ног. Зато таверны поднимали неимоверные барыши: немало народа, прослышав про казнь и конец времен, решило утопить последние монеты на дне кружки.
В замок короля то и дело сновали гонцы. От гномьих банков, от гильдии ремесленников, даже наемники пожаловали. Всех интересовал один вопрос: действительно ли казнят Настоятеля и что теперь будет?
Вариан же был слишком занят, чтобы принимать просителей. Каждый час Мюллих спешил к нему со свежими слухами. Присягнут ли альтеориты новому владыке церкви? Каковы настроения в стане серых? Что происходит в городе и кто пытается словить рыбку в мутной водице? Люди Утера тоже не сидели без дела. Заплечных дел мастера не зря получали щедрое жалование. Слова Настоятеля ложились на бумагу и споро появлялись на столе короля.
Наконец мутное багровое, едва пробивающееся сквозь хмурую марь облаков светило задело крыши домов.
Вариан наблюдал сквозь стрельчатое узкое окно собора, больше напоминающее бойницу, как уныло мокнет суровая молчаливая толпа под ледяным, нудным дождем, поминутно перемежающимся тяжелыми белыми хлопьями. Ее плотные серые ряды оттеснили лучшие гвардейские части короля в полной боевой выкладке. Арбалетчики за спинами щитоносцев пересчитывали болты в колчанах.
Нынче в соборе не было службы. Большой зал для молебнов заняли резервные части гвардейцев, а в обширных подвалах разместились инквизиторы. И те и другие деловито подтягивали ремешки доспехов и проверяли и без того идеальное оружие. Обстановка была настолько напряжена, что, казалось, в воздухе проскакивают холодные голубые искры.
