А Утер между тем продолжал:
– Вместе с чернокнижником и еретиком будет казнен и его прихлебатель, строивший черные козни на западных границах, устроивший покушение на самого монарха. Да будет король Вариан славен в веках!
Братья-инквизиторы вытащили безучастного ко всему эльфа на мокрые ступени. Избитый, весь в грязновато-синих потеках и ссадинах, эльф шатался от дуновения ветра.
Белые рыцари бросили связанного эльфа ниц к ногам Молота Колдунов. Житель Древнего леса поднял взгляд. Лицо отразилось в зеркальной полировке ритуального меча. Вдруг эльф начал верещать и извиваться всем телом. Слова посыпались из него, как горох. Упираясь плечами, коленями, вытирая разбавленную талой водой кровь Настоятеля, он отчаянно пытался отползти подальше от смертоносного клинка.
Утер внезапно озлился.
– Да тебя проняло наконец, безбожник! Прощайся с жизнью, ничтожный еретик!
Защитники веры грубо встряхнули извивающееся тело, поставив эльфа на колени. Мелькнул золотой росчерк меча и высек сноп искр из серого гранита. Голова перворожденного покатилась под ноги толпе. Капитан подхватил ее за измазанную в жидкой грязи роскошную шевелюру и, насадив на копье, воздел над сурово молчащей толпой.
Утер почувствовал, как меч внезапно отяжелел и чуть не вывалился из рук.
«Что за морок?!» – мелькнуло в голове инквизитора.
Узоры на лезвии меча приобрели глубину и резкость, золото, казалось, слегка покраснело. Рыцарь тряхнул головой, прогоняя минутную слабость, и решительно убрал меч в ножны.
– Глава ордена пресвятой инквизиции, ревнитель и защитник веры в Отца нашего Небесного, подойди ко мне.
Голос Вариана звучал жестко и властно, в нем лязгала остро отточенная, закаленная сталь:
– Присягаешь ли ты мне как единственному законному Владыке церкви Отца нашего Небесного? Клянешься ли служить мне верой и правдой, душой и телом верно до конца дней своих либо пока я не сниму с тебя этот обет?
На несколько тревожных ударов сердца во всем большом городе воцарилась тишина, такая, что можно было услышать, как падают мокрые хлопья снега.
Утер, Молот Колдунов, пристально всматривался в янтарные глаза бывшего воспитанника, отчаянно пытаясь найти там что-то очень важное.
Наконец он вздохнул, преклонил колено, склонил голову, и в стылом, сыром воздухе отчетливо разнеслось:
– Присягаю! Клянусь!
Король милостиво протянул руку, чтобы Утер смог приложиться к ней лбом, символически вверяя свой разум воле сеньора, и осенил его символом меча.
– Глава Серого ордена, проводник созидающего замысла Отца нашего Небесного и прямой продолжатель дела Его, Каликс из Чаффера, присягаешь ли мне как единственному законному Владыке церкви Отца нашего Небесного? Клянешься ли служить мне верой и правдой, душой и телом верно до конца дней своих либо пока я не сниму с тебя этот обет?
Черная мантия дернулась было и вновь замерла. Утер медленно повернул голову в сторону полного, рослого, некогда могучего главы серых ряс. Человека, кто контролировал основные денежные и материальные потоки организации. Под тусклым, тяжелым взглядом северянина Каликс качнулся и на негнущихся ногах двинулся к королю.
– Присягаю! Клянусь! – твердо разнеслось над площадью.
Толпа отозвалась сдержанным гулом.
«Что ж, полдела сделано. Теперь, сколько бы черная ряса ни интриговал, сколько бы ни строил козней, не подчиниться моему прямому приказу он не сможет. Теперь он такой же вассал, как и все. А значит, может быть снят с должности».
– Глава ордена альтеоритов, хранитель мудрости, блюститель праведности, Октий Суровый, присягаешь ли мне как единственному законному Владыке церкви Отца нашего Небесного? Клянешься ли служить мне верой и правдой, душой и телом верно до конца дней своих либо пока я не сниму с тебя этот обет?
Едва отгремели последние слова, все взгляды устремились на главу белых ряс – высокого, сухопарого старика с изрезанным морщинами лицом, точно высеченным из дуба.
«Октий Суровый – темная лошадка, – думал Вариан. – Что мы знаем о тебе? Очень и очень немного. Под твоим началом находится вся система управления простыми церквями. Именно от тебя зависит выпуск новых пастырей и строительство новых Домов Отца. Именно ты выражаешь официальное мнение церкви, ты хранитель традиций и трактователь законов Божьих. От тебя ждет указаний Каликс, в каких товарах нуждается пресвятая церковь. И твой перст может указывать Утеру, кто отправится на свидание с Отцом. Тебе ведь не зря дали прозвище «Суровый». Всем известна твоя непримиримость и неукоснительное следование заветам Отца. Тебя не запугать и не купить. Что ж, Октий. На первых порах можно будет и без тебя справиться, но потом придется туго…»
