– Я написал письма во все обители инквизиции с вестью о казни изменника и требованием убивать на месте любого эльфа, пусть сама земля горит у тварей под ногами! Гонцы летят во все концы.
– Господа, время позднее, и последние несколько дней были для нас весьма непростыми. Есть ли вопросы?
Вариан обвел присутствующих внимательным взглядом. Каликс ерзал на стуле, новости о строгой отчетности были ему явно не по душе. По блестящему, льдистому взгляду Октия ничего нельзя было прочитать, он сидел недвижно, точно вытесанный из дерева, даже ряса на нем была прямая, почти без складок. Утер устало откинулся на резную, высокую спинку.
– Все, кроме Утера, свободны.
Главы орденов удалились. Король подвинул кресло к пылающему камину, жестом пригласив Утера придвинуться ближе. Из темной ниши Вариан достал бутылочку запрещенного подгорного пойла, плюхнувшись в кресло, кинжалом скорябал потемневший воск и выбил пробку. Налил маленькую стопочку и плеснул в очаг, проверяя качество выпивки. Огонь полыхнул и занялся жирным рыжим пламенем. Вариан усмехнулся и вновь налил напиток, уже в две стопки. В воздухе поплыл отчетливый резкий и дурманящий аромат.
– Выпьем, старый друг! – король поднял стопку. – Последние дни были чертовски трудными. Это начало нового порядка, его рождение не будет легким. Все же мы сделали самый трудный – первый шаг!
Инквизитор сурово поджал губы.
– Моя вера не позволяет мне пить, тем более запрещенный товар.
– Сегодня, Утер, – Вариан положил руку рыцарю на плечо, – вера тебе разрешает. Это я как глава церкви говорю.
Инквизитор криво усмехнулся и решительно осушил содержимое стопки, поморщившись от крепчайшего напитка.
Не первый день подгорный король недомогал, лекари спорили и расходились во мнениях, но не могли определить недуг. Бессильно было и эльфийское масло, оно не улучшало состояние старца, как и заговоренные магические амулеты.
Каждую ночь Владыка видел один и тот же сон. Он бродит по горам, что-то ищет, но не может найти, и в итоге погибает то под обвалом, то утонув в реке или замерзнув от холода. Принимая смерть в мире иллюзий, следующую ночь король отправлялся в дальнейший путь с места трагической гибели, получив шанс завершить путешествие по царству Морфея. Иногда странный голос вел Владыку, подсказывая дорогу, но битую неделю сновидения заканчивались смертью. Немолодой король стал задумываться, что подходит и его срок.
Вдруг в один из дней сновидцу удалось выйти на дорогу, ведущую меж гор, где к одной из скал было приковано цепями нечто, не похожее ни на гнома, ни на другую известную форму жизни. По бокам у огромного чудища ростом с несколько орков, а по ширине так и вовсе с десяток болтались остатки истлевших крыльев. Объемную голову, обернутую в местами изорванную мешковину, венчали надломленные рога. Тело демона походило на застывшую лаву, на которой то и дело появлялись огненные вспышки.
При приближении Владыки чудовище, казалось, ожило, на огромной груди налилась магма, отчетливо выделив гигантское сердце демона. Тварь издала душераздирающий крик, и в следующее мгновение поднялся ураганный ветер, сметающий все, что держалось на земле, и демон взорвался, подобно вулкану, погребая под пеплом все былое.
Проснувшийся от ужасного гула в ушах взволнованный монарх не сразу осознал, что все ему лишь померещилось. Больше в эту ночь Владыка не сомкнул глаз, прокручивая до утра в памяти пригрезившееся.
Два последующих дня старец провел в библиотеке, перелистывая массивные фолианты один за другим, пока взгляд не остановился на рисунке. Начертанное в книге изображение походило на явившегося во сне демона. Мурашки ледяной волной прошли по спине монарха. Само исчадие преисподней, демон Харос, заточенный Ауле до изгнания где-то в верхних горах.
Но это вызвало еще больше вопросов. К чему эти сны об историях из далекого детства?
Старец долистал до конца массивную рукопись и, вернув фолиант на полку, обратил внимание на запылившийся золотой футляр, лежавший рядом. Открыв сию реликвию, король увидел карту с несколькими записками далекого предшественника. В них говорилось о подобных видениях и путешествии за советом к сущности Ауле, ибо никто другой в Подгорном королевстве не смог расшифровать смысл сновидений.
Под текстом жирно выведенная карандашом надпись гласила: «Ауле сам покажет тебе дорогу, сумей ее проложить»”, – и ниже еще одна надпись: «Лишь славный избранник Ауле сможет остаться в живых».
Разрозненная информация в голове монарха стала собираться воедино. А что если сам Ауле таким образом общается с ним и показывает дорогу к месту своего упокоения? К сожалению, никто в Подгорном царстве не мог дать никакой информации. Ученые гномы лишь бросали неодобрительные взгляды на монарха. В их глазах читался вопрос, в себе ли Владыка или окончательно лишился рассудка.
Со следующего дня старец начал записывать события, происходящие во сне, стараясь проложить свои передвижения, создав что-то, смутно похожее на карту.
