Свежий воздух, обильная вкусная еда и горячий алкоголь сделали свое дело, и скоро стылый ночной воздух огласился нестройным, но дружным храпом.
Старый гном не спешил в кровать, дневные впечатления довлели над стариковским разумом, не давая погрузиться в отрадную сладость сна. Просперо огладил седеющую бороду, чиркнул вычурным кресалом и затеплил кованые фонари. Он не без удовольствия отметил, что заправлены они ароматным, не коптящим эльфийским маслом.
Покряхтев для проформы, кузнец выбрал сухое хвойное полешко и наколол лучины для растопки печи. Вскоре в пузатой тесной печурке бился огонь, наполняя просторный шатер благодатным теплом.
Гном со скуки потянул выдвижной ящичек стола, уверенный, что тот пуст. Но, к удивлению, обнаружил свернутые в трубочку чертежи и пространные объяснения к ним на гномьем наречии.
Поначалу задача не показалась Просперо слишком уж сложной. Какой-то странноватый доспех с оригинальной чеканкой и инкрустацией. Но чем больше вникал гном в задачу, тем мрачнее становилось его лицо.
Кузнец отложил в сторону чертежи и пухленький свиток с комментариями. Взял из ящика совершенно ровный и сухой чуть зеленоватый лист бумаги, коими предусмотрительные эльфы снабдили мастера. Придвинул фиал с чернилами. Покрутил в руках тонкую кисть и с сомнением отставил в медный стакан. Взамен достал кованое писчее перо.
Хоть в Подгорном царстве и продаются гусиные перья, привезенные с поверхности, все же они дороги и недолговечны. Мастера-ювелиры наловчились делать стальные перья, превосходящие птичьи по многим параметрам. Упругий металл пружинил, делая черту толще там, где надо, и практически «волосяной», где хотел владелец.
Перья пользовались большим спросом и поставлялись напрямую в канцелярию престола и крупнейшие гильдии Подгорного царства. Многие мастера пытались воспроизвести находку Просперо, но гном свято хранил секрет чудо-стали и режима закалки. Перья конкурентов значительно уступали изделию, вышедшему под клеймом «Золотого молота». Кроме того, хитрый гном снабдил перо небольшим резервуаром, упрятанным в ручке, так что набранные чернила поступали самотеком. Кроме того, мастера-стеклодувы сделали стеклянный «уровень» чернил, чтобы всегда видеть, сколько еще можно писать.
Старый кузнец подкрутил усы, заправил самопишущее перо, задумался на секунду и принялся за дело. Он составил для работников детальный план на завтра. Выписывал, что потребуется и в какое время, где что должно располагаться. Словом, занимался привычной организационной работой.
На заре Просперо проследовал на середину лагеря и затрубил в изукрашенный ониксовый рожок. Густой, тягучий, раскатистый гул разнесся по лесу. Деревья вздрогнули, с веток сорвались сонные пичуги. Конечно, можно было обойтись и без этого представления, но Просперо хотелось произвести на эльфов впечатление.
Заспанные и растрепанные мастера выскакивали из шатров, дико вращая глазами. Кузнец выстроил всех в линию и, припоминая все самые крепкие выражения с хирдманской службы, отчитал гномов за неопрятный вид. Затем распустил всех умываться и приводить себя в порядок. Помятые мастеровые поплелись к близлежащему ручейку, сердито ворча под нос все, что думают о новоиспеченном командире.
Пока ремесленники плескались и отфыркивались в чистой воде, поражаясь ее обилию, прохладе и вкусу, на поляне появились эльфы с корзинами, полными снеди. Молчаливые, величавые жители Вечного леса проворно сервировали стол, а Просперо ходил по лагерю, размечая, где будет располагаться кузница.
Внезапно с реки прибежала голосящая орава гномов. Они окружили мастера, что-то возбужденно крича и указывая в сторону ручья.
– Тихо! – крикнул кузнец. – Кто-нибудь один! Поясните мне, что стряслось?
– Там рыба! Карраг меня сожри! Рыба!! – взял слово давешний углежог. – Клянусь Ауле, мастер! В реке рыба! Сама плавает!
– Да врет он все! – загудели голоса. – Привиделось со сна… Всем известно: рыба обитает глубоко и не показывается на поверхности.
– Да нет же, это точно рыба! – возразили им другие.
– Небось, коряжка какая или камень, – подхватили третьи.
– Да какая тут рыба, – рассудил кузнец, – тут же и гоблину по колено!
– Это карп! – раздался властный голос.
К шумной компании подошел давешний повар. В руках он держал стрелу с еще трепыхающейся огромной округлой рыбиной, практически лишенной чешуи. Она блистала полированным серебром в ярких рассветных лучах.
– Кажется, люди называют ее зеркальный карп. Довольно меткое название.
Шумная орава гномов онемела, наблюдая, как улов беззвучно открывает и закрывает рот и крутит глазами.
Однако повар не дал им возможности налюбоваться вдоволь и кинул рыбешку какому-то эльфу, тут же принявшемуся за разделку. Затем житель леса направился к костру, но углежог отстранил его и взялся за костер сам. Профессиональная гордость не позволяла гному, кобольда съевшему на разжигании огня, наблюдать, как эльф, пусть даже и такой умелый вояка, как о нем думал Просперо, разводит костер.
