Подчиняясь сложным жестам, дромонт проковылял с вырванным деревом в обнимку к гномам. Не доходя до остолбеневших зрителей с десяток шагов, он остановился. Могучий комель дерева бухнул оземь, и мощные, покрытые толстой, грубой корой кисти начали обламывать толстые ветки дуба, будто нежные черешки листьев, подняв невероятный треск и шум на всю округу. Сорванные ураганными движениями листья устроили настоящую зеленую завесу. Широкие сучья глухо ударялись оземь, надсадно скрипели древние суставы.
Когда буря листвы осела, перед подземным народом высилась изрядная куча аккуратно поломанных сучьев не более локтя длиной каждый. Кудрявый, черноволосый и слегка перемазанный сажей углежог не без трепета шагнул вперед, поднял из кучи обломок толщиной в собственное бедро и уважительно посмотрел на слом. Затем, задрав голову на кряжистого гиганта, он крикнул:
– Нам бы толще вот этого не надо!
На его просьбу ответил эльф:
– Не стоит так кричать. Эльфы отлично слышат, а вот дромонты вовсе глухи. Я учту твои пожелания, почтеннейший, а сейчас прошу отступить. Работа еще не окончена.
Гном тотчас проворно отпрянул в сторону.
Великан приподнял голый изуродованный ствол, затряс его так, что зарябило в глазах, осыпая всю округу землей. Затем его длинные многосуставчатые пальцы впились в древесину. Кора дуба глубоко вмялась под действием неистовой силы ожившего великана. Другая рука меж тем проворно обламывала корявые корни и кидала их в кучу. Затем дромонт повернул дерево горизонтально, ухватился второй рукой рядом, повинуясь жестам эльфа.
Сын леса, вытянув руки перед собой, ломал невидимое деревце. Кожа его побледнела, лицо осунулось, скулы заострились, а тонкий шрам бледных губ покрыла спекшееся корка. Тоненькие белесые корешки, припавшие к белоснежной коже, превратились в жгуты, налитые голубоватой эльфийской кровью. Они жадно пульсировали и медленно извивались, врастая все глубже в предплечья. Чудовищные кисти зеленого исполина меж тем глубоко врезались в древесину. Еще один миг – и с оглушительным хлопком, словно залп гномьей мортиры, толстый ствол разломился надвое!
Дромонт невозмутимо продолжал крушить остатки дуба на чурбачки в полгнома длиной. Подгорные жители благоговейно, задрав головы, следили за невозмутимым древом. Закончив со стволом, деревянный солдат принялся крошить в щепу ветви дуба. Достаточно измельчив сучья, эльф устало плюхнулся на скамью. Просперо успел повидать немного эльфов. Но никогда он не смог бы представить этот жест, исполненный тупой черной усталости, применимо к такому изящному созданию.
Бессмертный сын леса достал из-за пояса небольшой нож. Бывалый кузнец сразу заприметил необычную фактуру клинка – длинную, чуть изогнутую форму лезвия с выгнутой режущей кромкой. Покрытую резьбой в форме растительного узора рукоять, с зацепом под мизинец. Эльф тут же принялся с ожесточением подрезать успевшие загрубеть корни. Просперо первым пришел на помощь.
– Позволь помочь, уважаемый.
Гном аккуратно приподнял крагу перчатки, облегчая работу эльфийскому клинку. Сердобольный ювелир сбегал к тележке с инструментом за тонким пинцетом и аккуратно вытаскивал из руки глубоко засевшие корешки.
– Спасибо, – тихо прохрипел эльф, словно пересыпалась горсть песка в ржавой жестянке.
– Тебе спасибо, почтеннейший, продемонстрировал такое чудо и сэкономил нам день работы, хотя, право, не стоило.
***
В лагере вовсю кипела работа. Большой двуручной пилой гномы отпилили мощный комель от остатков дуба, что вырвал дромонт. Затем вырыли небольшую яму и утвердили пень на нужной высоте. Присыпали и утрамбовали большими деревянными колотушками. Под руководством седобородого Просперо гномы работали как одержимые. Жилистые спины блестели от пота, по лбам струилась влага. Принесли тяжелую наковальню и передвижную полку для всевозможных инструментов, клещей, шпераков, прошивней и прочего экзотического кузнечного инструмента. Установили и разложили походный горн. Собрали ручной поддув – только покрути ручку, и ровная сильная струя воздуха поднималась из горнила.
Трое гномов копали яму для углежога. Тот деловито замешивал глину, набранную в ближайшем ручье. Когда яма была закончена, углежог любовно выложил костер и поджег его. Втроем гномы быстро заполнили яму сучьями и щепками, и только пламя поднялось выше края, работяги принялись обмазывать кучу приготовленной глиной, оставив небольшую дырку-дымоход на вершине.
Перемазанный в глине углежог приблизил руку к одному из отверстий для поддува воздуха. Тяга была ровной и сильной. Гном улыбнулся и по очереди заложил отверстия неаккуратными глиняными плюхами. Языки пламени из импровизированного дымохода исчезли в клубах белого дыма. Углежог забрался по изрядно разогревшемуся склону и заделал дымоход.
Спускаясь, он замазывал следы, чтобы даже тоненькая струйка дыма не пробивалась наружу. Еще с час он залатывал импровизированный курган, ловя то там, то тут тоненькие струйки дыма. Затем поспешил к ручью и с удовольствием принял ванну – дорогое по гномьим меркам удовольствие.
