Гномы сооружали сито, просеивали полученный уголь, деля на части в зависимости от размера, измельчали крупные куски. За время вынужденного начальствования углежог вжился в роль. Все ему было не так, он, не стесняясь в выражениях, костерил дюжих молотобойцев. Те скрипели зубами и грозно сопели, но обижать больного не спешили.
Кузнецы же ладили на древня молот. Массивная стальная плита с отполированным до блеска бойком украсила ребро ладони дромонта.
Из-за разницы в росте, для того чтобы удар по заготовке ложился ровно, гномам пришлось вырыть специальную канаву, куда загоняли ожившее дерево.
Приготовления окончились, горн разожжен, дромонт с импровизированным молотом занял свое место. Массивный брусок аллерума удобно расположился на углях. Пока металл грелся, Просперо инструктировал эльфа.
– Встань сюда, уважаемый, отсюда будет хорошо видно. Сейчас мы вытащим заготовку и положим ее сюда. – Твердая мозолистая ладонь огладила блистающее стальное зеркало наковальни. – Затем я возьму небольшой молоток-ручник и начну по заготовке бить. Я удар – ты удар. Только после меня, в то же самое место.
– Я все понял, любезнейший, – коротко ответствовал эльф, надевая перчатку. Белые тонкие росточки устремились к бледной коже. Взор эльфа заволокла пелена, словно он впал в глубокую задумчивость, дромонт дрогнул, открыв янтарные глаза.
Гномы достали пышущую жаром заготовку и положили на наковальню, удерживая удлиненными клещами. Звонко пропел молоток гнома, тяжело и раскатисто ухнул молот древня. Дрогнула земля, и широкий комель чуточку просел под невероятной мощью ожившего гиганта. Во все стороны брызнули раскаленные искры окалины. Гномам, укрытым сыромятными кожаными фартуками, все было нипочем, а вот эльфу костюм немного попортило, но, к его чести, тот даже и глазом не моргнул, занося руку для нового удара.
– Ого! Хорош! – прокомментировал Просперо. – Вот это силища! У тебя хорошо получается, уважаемый! В Подгорном царстве без куска хлеба не останешься!
По лесу раскатывалась кузнечная песня. Тонкий звон ручника, перемежаемый тяжелыми ударами кувалды. Слиток на глазах истончался.
– Так, хорошо, – махнул рукой кузнец, предупреждая эльфа от удара. – В длину мы разогнали достаточно. Теперь будем бить через проставку. Глои! Тупое зубило.
Зубило на длинной деревянной ручке скользнуло в руки Просперо.
– Теперь я приставлю зубило, а ты бьешь по нему. Я переставляю, ты снова бьешь. Я буду кивать, чтобы ты не сбился.
В ответ древень качнул головой, украшенной массивными зелеными ветвями.
Вновь доведенная до желтого каления поковка скользнула на блестящий лик наковальни, принимая могучие удары, обрушившиеся частым дождем. Гномы кряхтели, но держали клещи мертво. Заготовка на глазах расползалась вширь. Просперо частым веером укладывал удары, и кусок металла, еще совсем недавно бывший бруском, начал напоминать выкройку, лежащую подле на складном столике.
– Теперь черед рубки. Тут уж мы сами, отдохни, уважаемый. Ты нам и так здорово помог.
В ход пошли прямые и чеканные зубила, отсекавшие все лишнее. Лист металла приобрел окончательную форму. Просперо взял в руки шаблон и приблизил к пышущему жаром аллеруму.
– Готово! Следующий!
Весь день, до самого вечера, пока первые звезды не вспыхнули на небосводе, мастера разгоняли массивные слитки в листы и вырубали из них детали будущего диковинного доспеха. Гномы работали бы дольше, да Просперо пожалел эльфа. К тому времени на него было страшно смотреть. Глаза ввалились, под ними залегли глубокие синюшные тени, кожа истончилась, обтягивая кости.
Кузнецы проводили изможденного эльфа за стол, усадили на почетное место и помогли снять напившуюся голубой крови перчатку. Просперо достал из нагрудного потайного кармана фляжку и скупо отмерил в изящный золотой кубок немного буроватой пахучей жидкости.
– Выпей, эльф. Чистейший гномояд тройного перегону, настоянный на печени мантикоры! Сам делал.
Окружающие гномы завистливо переглянулись. И было отчего! В кубке, на донышке, плескалось целое состояние. Очень богатые таны или совсем уж отчаянные сорвиголовы могли достать этот источник могучего здоровья и долголетия. Гоблины ревностно охраняли свой бестиарий, и цена подобного зелья была поистине огромна.
Эльф залпом осушил пахучую жидкость. Ему было не до осторожности. Тяжелая работа и длительное использование перчатки выжали его до капли, он с трудом, неимоверными усилиями удерживал себя от желания провалиться в спасительный сон.
Гномья настойка раскаленным углем прокатилась по пищеводу, дюжим молотобойцем саданула по желудку и огнедышащим драконом взмыла в голову, с треском ударившись о своды черепа.
Эльф вскочил, выпучив глаза, и надсадно закашлялся. Лицо его приобрело голубоватый оттенок, губы посинели.
Гномы дружно одобрительно захохотали и захлопали натруженными, мозолистыми, твердыми, как дерево, ладонями по столешнице. Просперо встал и одобрительно похлопал со свистом втягивающего воздух эльфа по плечу.
