Едва лесной житель сумел восстановить дыхание и хотел схватиться за нож, внезапная мысль пронзила его, словно молния. Голова ясная, точно погожий вешний денек! Тело полно сил, он готов ночь напролет махать кувалдой или управлять дромонтом. А в жилах, точно перед знатной дракой, течет злой задор. Воистину сильное зелье припас для него гном.
Просперо же, откашлявшись от смеха, проговорил:
– С утра голова поболит немного и пройдет.
Эльф не придал значения словам гнома, а зря.
Поздний ужин невесть как перерос в гулянку до полуночи. Эльф распевал залихватские гномьи песни и скабрезные куплеты. Гномы дули темный горький людской эль и молотили массивными кружками по столу, аккомпанируя Просперо и помощнику. Потом худосочный житель Вечного леса соревновался с самым здоровым гномом-молотобойцем, кто больше съест, и победил его, чем вызвал бурю восторгов у подземных жителей.
Уже давно гномы разошлись по шатрам и угли успели подернуться пеплом, а эльф все бродил по темному лесу, перебирая воспоминания долгой бессмертной жизни. Тысячекратно разбавленная ядовитая кровь мантикоры все еще гуляла по венам, будоража разум, не давая телу остановиться.
На следующий день эльф болел. Солнце резало по глазам, точно отточенная ромфея. Каждый звук отдавался в голове тысячекратным нарастающим эхом, вызывая тупую, давящую боль. Желудок сжался в болезненный комок и издавал громкие неприятные звуки. Лесной житель забился в чащу и предался беспокойному сну, забросив обязанности.
А на поляне меж тем кипела работа. Лишившись молотобойца, неугомонный Просперо обратил кипучую энергию на чеканщиков.
Гномы варили смолу, выкладывали на нее детали и начинали выколотку. Пуансоны и фасонные зубильца гнули и буравили металл. Дробный перестук легких молоточков далеко разносился по лесу. Кузнец ходил меж согбенных гномов и лишь хмуро супил брови. Лучшие чеканщики подгорного народа хорошо знали свое дело. И даже такой строгий судья, как Просперо, не мог к ним придраться.
Сам же кузнец принялся за дело, как солнце перевалило за полдень. Вместе с помощниками он разогревал заготовку и превращал плоские развертки в изящные обводы плеч, мощные бугры груди. Дело спорилось, несмотря на то что материал был крайне капризным и не прощал ошибок. Недаром Просперо являлся одним из лучших, может быть, даже самым лучшим кузнецом подгорного племени.
Гнома тревожило, что непосредственный заказчик до сих пор не появился, ведь изделие нужно подгонять по фигуре, да и окончательные правки он оставил за собой.
Ближе к вечеру появился бледный и молчаливый эльф. Гномы прятали в бородах улыбки, а житель Вечного леса отводил глаза. Но постепенно неловкость сошла на нет, и эльф разговорился сначала с Просперо, а затем и с другими гномами.
Еще с неделю подземные труженики ковали, время от времени привлекая необычного молотобойца. Гнули, выколачивали, сверлили и клепали. За неимением заказчика примеряли изделие на сопровождающем эльфе. Чеканщики приносили накладки Просперо, а тот подолгу придирчиво их разглядывал.
Пришла очередь ювелиров, приступивших к огранке на собранных столярами рабочих местах. Теперь Просперо мог не торопиться. Он обтачивал края, доводил до идеала сочленения, оставив обдирку и полировку менее квалифицированным мастеровым. У углежога или молотобойцев появилась масса свободного времени. Так почему бы им не пошоркать изделие речным песочком?
Теперь Просперо чаще прогуливался по близлежащей чаще вместе с эльфом, ведя неспешные беседы. Кузнец рассматривал листья, ветви, в мельчайших подробностях запечатлевая в памяти картины леса, реки, облаков. Донимал эльфа расспросами, и тот терпеливо, подробно отвечал обо всем, о чем бы ни спрашивал гном.
Дни текли неспешно, работа шла чередом, пока не произошло одно событие. Ювелиры пожаловались на недостаток освещения, и Просперо, задрав голову, вместо привычной синевы и солнечных лучей натолкнулся на набухшую серым пелену. Ни солнца, ни белых барашков облаков.
Эльф охотно пояснил, что это напитавшиеся влагой облака. Скоро будет дождь. Гномы со смехом приняли идею о льющейся с неба воде. Хотя многие слышали об этом.
– Кто ж ее туда забросил?! Уж не дракон ли? Да и коли забросил, так она оттуда рухнет, да так, что расшибет все живое в лепешку! – шутили гномы.
Они бы долго высмеивали молчаливого жителя леса, если б не внезапно начавшийся ливень. Кузнец так и остался мокнуть с открытым ртом, тупо глядя в стремительно почерневшие облака. Гномы, ругаясь на чем свет стоит, устремились в шатры, восприняв льющуюся с неба воду за происки эльфийской магии.
На следующий день трудолюбивый народец возвел навесы и продолжил работу. Дожди еще не раз беспокоили гномов.
– Стой! Кто там идет? – окликнул эльфов дозорный с арбалетом.
– Я, конечно, слышал, что у гномов неважно со зрением из-за постоянного мрака под горой. Но чтоб не узнать эльфа с расстояния меньше десятка шагов…
Вальзар печально покачал головой.
