Гном скрипнул зубами и что-то крикнул. Ворота открылись. А седой арбалетчик долго бурчал под нос что-то весьма нелестное в адрес всех эльфов и этих в частности.
– Ого, сколько добра! – удивился Дэриан, наблюдая разгрузочную суету. – Верно, тут золотым не отделаешься, и откуда у скромных лесных жителей такие сокровища? – усмехнулся гном.
– Ну что вы, почтеннейший! Это дары в честь знакомства. Этот… – эльф помедлил, с трудом припоминая имя, – Малкольм – весьма приятный малый. И чем вы ему так не угодили, что он загнал вас в самые топи, ума не приложу.
Слова эльфа сочились плохо скрываемым сарказмом, хотя с лица не сходила широкая дружелюбная улыбка.
– Скоро подвезут сено для скота. Снимай всех с работ, необходимо оборудовать сеновал – так это, кажется, называют у людей… И вот еще что, почтеннейший. Скоро будет осенняя ярмарка, такой праздник по поводу урожая. Барон созывает гостей, и нас в том числе. Увы, мой друг, гномов не зовут, – с неподдельным сочувствием покачал головой Вальзар. – Но мы еще попытаемся устранить эту несправедливость.
Дэриан скрипнул зубами. Едва колонисты успели возвести кое-какие постройки, а этот треклятый эльф сыплет поручениями как из рога изобилия! И эти его проклятые чертежи… Но больше всего гнома бесила эта легкость, с какой он обделывал дела. Ох, коли бы не грамота Владыки, с каким бы наслаждением гном прикопал этого спесивого умника!
Весь остаток дня эльфы бродили по полю, а Вальзар испытывал пресс для торфа, изготовленный гномами за время отсутствия лесных жителей.
К закату понурые гномы неспешно плелись в общинный дом, чтобы погреться у очага и перекусить. Руки гудели, зато просторный сеновал был пристроен к загону со скотом. Оставалось проделать дверь из дома, чтобы ходить напрямую и не морозиться зимой.
С удивлением гномы взирали на странного вида навесы с длинными жердями, возведенные эльфами. Лесной народ аккуратно раскладывал на жердях большие квадратные листы прессованного торфа. Вальзар с помощником выкладывал на платформу пресса последнюю порцию мокрой торфяной кашицы, чтобы сделать последний на сегодня лист. Скрипнул ворот, когда два эльфа потянули длинные рычаги, и брызнула влага.
Вальзар прошелся по контуру острым ножом, счищая неопрессованные края, и последний лист занял место под навесом. Дети Вечного леса чинно прошествовали к стене низенького дома, где гномы вкопали невысокие столбы для гамаков, точно и не было утомительного дня и тяжелой работы за плечами. Величаво и беззвучно, точно видения, скользили они мимо усталых коренастых работников. На одежде ни пятна грязи, волосы все так же свободно развеваются на легком ветерке. Один из гномов аж сплюнул от досады. И все-то этим треклятым выскочкам нипочем. Ни тяжелая работа, ни сложные переговоры, ни даже холод поздней осени.
Протяжный зычный рокот рога возвестил о наступлении утра. Заспанные и помятые гномы, чертыхаясь и дико озираясь по сторонам, как горох посыпались из общинного дома. Утро было холодным и хмурым. Ни одного лучика не пробивалось сквозь плотную серую пелену. Моросил промозглый дождь, смывая все краски и постепенно превращая мир в свое серое подобие. Подгорные жители, кто босой, кто без рубахи, ежились. Большая часть из них были выходцы из бедных районов с нижних горизонтов, где всегда жарко. Колючий осенний холод и дождь, конечно, не прибавляли им настроения.
Эльфы стояли ровным строем позади и презрительно взирали на помятый подгорный народец сверху вниз.
Вскоре эльфы разобрали гномов по группам, и началась тяжелая, изнурительная работа.
Одна группа гномов копала пруд и водоотводящие канавы. Позже их выложат привозным камнем и закроют решетками, как в знаменитом Хамале. Выбранной землей засыпали лужи и низины. Другая группа срезала дерновину, растрясала землю, рубила траву и бросала в небольшую яму, из которой ранее брали торф. Один из эльфов с важным и серьезным видом пересыпал всю эту битую морозом зелень каким-то серым порошком.
Затем настал черед лошадей. Две добрые ломовые пахали сырую вековую землю. Тяжелая, глинистая почва налипала на сапоги людей-пахарей, нанятых в помощь гномам, превращая обувь в пудовые гири. Обливаясь потом, крестьяне работали наравне с подгорными жителями. Следом шли эльфы с мелкой сетью, натянутой на рамку, и просеивали почву, извлекая мелкие корешки. Потом борона и снова плуг, эльф, борона. Настал черед загадочного порошка. Древний лесной народ по очереди зачерпывал серую шелковистую пыль из большого холщового мешка и с тихим пением рассеивал ее по ветру на свежевспаханной земле.
Больше всего повезло старому угольщику. Ему поручили сушить торфяные листы. Весь день он поддерживал тлеющие угли под навесом, чтобы в меру горячий воздух быстрее подсушивал эльфийские изделия. Угольщик старался на совесть. Поминутно ровнял слой, подбрасывал веточки и сбивал проснувшееся пламя. Эльфы время от времени подходили и, пробуя на изгиб тот или иной лист, важно кивали гному. Тот, довольный молчаливой похвалой, с удвоенным усердием продолжал дело.
