Ледяной вихрь пробегает по комнате, заставляя съежиться. Стрелка на часах окончательно застыла. Неужели этот мальчик, вещающий из мрака, в котором завязло мое сновидение, все-таки прав?!
– Но ведь ты всемогущ! – В голосе моем помимо воли появляются плаксивые нотки. – Что тебе стоит вытащить меня из этого проклятого сна!
– Я не могу! – сообщает он бесстрастно. – У тебя неправильное представление о моих возможностях. Уясни для начала, что ты не беседуешь непосредственно с Богом, это невозможно в принципе. У Него есть
– Но с тобой-то я могу разговаривать!
– Да, но я всего лишь проекция, виртуальный посредник, спонтанно зародившийся в твоем сознании. Я – это способ Его воздействия на тебя, средство исполнения Его предназначения.
– Предназначения?
– Да, предназначение – это то, что ограничивает даже не столько Его возможности, сколько желания. Когда начинаешь по-настоящему сложную партию, то уже не можешь произвольно, просто в силу собственной прихоти менять правила игры.
Взгляд мальчика, словно материализовавшийся из пустоты, проникает в меня, подобно скальпелю. Пытаюсь храбро улыбнуться, но моя храбрость вместе с моим страхом стекает в отдаленное пространство, с ускорением закручиваясь вокруг уходящей в него оси. А то, что сохраняется в остатке – детское сожаление и осознание бессилия. С горечью замечаю:
– Отвратительно ощущать себя пешкой на чужой шахматной доске.
– Это всего лишь оборот речи. Существует нечто, что есть у человека, но отсутствует у шахматной фигуры. Я говорю о свободе воли. Людям она была дана, потому что Господь создал вас по своему подобию.
– Боюсь, от свободы больше проблем, чем пользы.
– Это не так, – возражает он. – Без свободы воли все застыло бы. Но в застывшем мире нет течения времени, и поэтому он никому не интересен.
– Ладно, оставим такую неудобную штуку, как время, тем более что его и так у нас почти не осталось. Ты сказал, что являешься лишь способом воздействия на меня. А какова его цель?
– Не цель, а цели. Главная уже достигнута. Теперь моя задача – спасти твою душу! – певуче сообщает он.
Да, миссия достойная, пожалуй, только колокольного звона не хватает! Но нет же, парень, нет! Не все у нас с тобой настолько просто, чтобы так легко от меня отделаться!
– Богу лицемерие не к лицу! – заявляю вроде бы решительно, но с предательским дребезжанием в голосе. Черт, неужели я примиряюсь с этой дешевой мистификацией?! – Говори уж всю правду, раз мы – одно целое, у нас не может быть тайн друг от друга!
– Хорошо, – немедленно соглашается он.
Взгляд из пустоты вновь прокалывает меня насквозь, принося физическое страдание. Мне кажется, этот убивающий взгляд уже сам по себе является объяснением. Объяснением, которое всегда существовало в моей голове. Идеей, которая всегда в ней жила.
– Да, ты правильно все понимаешь! – Он говорит бесстрастно, как и положено высшему существу. – Первоначальная цель была достигнута, когда Лидия сделала тебе роковой укол.
– Почему я должен умереть? – спрашиваю сдавленно, потому что воздух отказывается заходить в мои легкие. Удушье? Вновь аллергическая реакция, но только уже смертельная? Неужели все закончится так скучно?!
– Ты сказал, что у нас нет времени, – произносит он по-прежнему бесстрастно. – Это беда, но это, по сути, и благо, поскольку времени нет сейчас в самом прямом смысле. Для тебя оно практически остановилось, и мы можем общаться сколько угодно. Ты не умрешь, пока не раскаешься или, наоборот, пока не отринешь мой призыв.
Дышать становится легче. Я могу вновь повторить вопрос:
– Почему выбор пал на меня? Почему именно я должен умереть?
– Потому что твой собственный выбор оказался ошибкой. Есть люди, которых называют избранными. Никому не позволено причинить им вред!
– Лидия – избранная?
Вспоминаю ненастный воскресный день, когда впервые увидел ее на кладбище. Уже тогда все было предопределено. От судьбы не уйдешь, как ни остерегайся! В сущности, совершая свой акт возмездия, эта женщина была лишь орудием в руках сил совсем иного порядка.
– Нет, не Лидия. – Похоже, мальчику доставляет удовольствие глумиться надо мной.
С другой стороны, если избранница небес не Лидия, то многое становится понятным. Произношу облегченно:
– Как же я сразу-то не догадался! Речь об Апрель, не так ли?
– Апрель – одно из многих ее имен. Сама же она – отголосок того, что будет, и того, что было.
– Она говорила, что должна встретить в будущем человека, которого любила в прошлом. Это возможно?
– Да, но не в буквальном смысле! С точки зрения человеческой – это две разные женщины. С точки зрения Того, Кто все объединяет, – один человек. Пути Господни неисповедимы! Прошлое всегда присутствует в будущем, а будущее всегда присутствует в прошлом. Но Апрель знать об этом необязательно, иначе может нарушиться естественный ход событий. Ей просто не стоило сюда приходить.
– Не иначе как дьявол снова строит козни! – пошутил я.
