Е. М. Бурцев и А.С. Бобров (1986) проследили судьбу большого количества лиц, в молодом возрасте получивших боевую черепно-мозговую травму. Они установили, что вначале наблюдалась многолетняя стабильная компенсация, затем наступала быстрая декомпенсация в виде разных нервно-психических расстройств с присоединением цереброваскулярных заболеваний и преждевременно начавшейся возрастной инволюции организма. Аналогичное наблюдение провел Б.Н. Пивень (1998) в Госпитале для ветеранов Великой Отечественной войны. «Многие ветераны перенесли в молодом возрасте черепно-мозговые травмы и на протяжении десятилетий оставались практически здоровыми, получали образование, заводили семьи, работали, преуспевая социально. Однако в возрасте 50–55 лет у них начинали быстро прогрессировать проявления сосудистых заболеваний головного мозга и нарастала психоорганическая симптоматика, в которой просматривались черты травматического характера в виде эмоциональной несдержанности, доходящей до эксплозивности».
Еще один фактор нарушения здоровья, который редко соотносят с той же боевой психической травмой, – нарушения со стороны опорно-двигательного аппарата, а именно – позвоночника. В боевых условиях современный боец использует индивидуальные средства защиты: бронежилет и сферу. Самый легкий бронежилет 5-го класса весит минимум 12 кг, сфера – 3 кг. Кроме этого, надевается «разгрузка» с почти 1000 патронами, гранаты, аптечка, личное оружие плюс иногда радиостанция. Общий вес доходит до 20 кг, и ребята не туристами гуляют по горам – им приходится в таком снаряжении бегать, прыгать, падать и т. д. Какая бы мощная физическая подготовка ни была, все равно опорный аппарат перегружен. Например, сферу носят расстегнутой, чтобы при попадании пули смягчить ударную силу. При этом мышцы шейного отдела испытывают дополнительное напряжение.
При мышечном утомлении и дополнительном весе уменьшается высота межпозвонковых просветов в местах выхода нервных корешков к внутренним органам, а также кровообращение и питание тканей.
Практически у всех людей с ПТСР имеются нарушения позвоночника на всех уровнях, но особенно часто – в шейном, верхнегрудном и поясничном отделах. В травматической стрессовой ситуации происходит инстинктивное напряжение мышц шейно-грудного отдела, которое проявляется как втягивание головы в плечи и сгибание позвоночника вперед. При ПТСР такое положение шеи и верхнегрудного отделов закрепляется, становится привычным, что приводит к мышечному дисбалансу и смещению позвонков, а впоследствии – к хроническому состоянию, называемому остеохондрозом.
В принципе, ПТСР не только уменьшает качество последующей жизни человека, но должно и сокращать ее. Наблюдения за ветеранами Афганской кампании это подтверждают: замечательные люди, достигшие 40–50 лет, умирают от сердечно-сосудистых заболеваний и злокачественных новообразований. Но, согласно литературным источникам, все не так однозначно. Канадские ученые проанализировали данные 453 из 500 пассажиров, выживших после крушения «Титаника», сравнив их с данными других людей. Разница в продолжительности жизни оказалась незначительной. Мало того, в среднем выжившие в катастрофе прожили на 1,7 года больше, чем среднестатистический житель США. Из 500 жертв крушения пять женщин прожили более 100 лет – по состоянию на 2004 год были живы три человека, чей возраст перевалил за 90. Может, дело в экспозиции травмы? Или в смысле происшествия (по Франклу), который ему придает человек, а также в том, чем он наполняет свою последующую жизнь?
Однако наша реальность такова, что, например, за два первых месяца 2004 года в Новосибирске умерли восемь ветеранов локальных войн в возрасте от 24 до 40 лет. Один из них погиб в катастрофе, остальные ушли по причине сосудистой патологии.
