Необходимость выделить два названных аспекта объясняется тем, что при потребности человека прежде всего в понимании и поддержке со стороны самых близких и родных людей их собственные психологические проблемы, которых более чем достаточно, не только не позволяют создать нужную психологическую атмосферу, но и проецируются на клиента, усугубляя и без того непростую ситуацию в плане его душевного равновесия и самочувствия. На основе анализа психогенных расстройств у лиц, потерявших родных в Великую Отечественную войну, В.Г. Архангельский (1946) отмечает достаточно специфическую картину, называемую им «комплексом гибели родных». Он выделяет два варианта таких реакций – по стеническому типу, со стремлением отомстить и в целом небольшой продолжительностью, и по астеническому типу, с преобладанием депрессивных реакций и тенденцией к более затяжному и даже циклическому течению. При этом второй вариант преимущественно связывается с наличием дополнительных астенизирующих факторов (черепно-мозговые травмы, инфекции и т. п.), а цикличность течения объясняется циклоидными чертами в преморбиде и колебаниями давления ликвора.
Работа с семьей на период, пока их родственник находится в опасной для жизни ситуации, должна складываться из трех направлений:
1) психологической коррекции тревоги, ожидания страха и т. д.;
2) психотерапии и медикаментозной терапии (по показаниям) депрессии, бессонницы и т. д.;
3) профилактики будущих психологических проблем, связанных с возвращением человека, имеющего ПТСР, домой.
Родственников полезно занять делом – в принципе, любым, – чтобы наполнить их жизнь смыслом. Замотивировать на то, что это дело принесет пользу человеку, находящемуся в опасности. Как вариант, направить внимание в сторону религии, даже неверующих. Ведь молитва – отличная медитативная техника, проверенная веками.
Что делать родным, когда воин вернулся домой? В первую очередь создать вокруг него, цитируя западных терапевтов, «эмоциональный кокон безопасности». Это значит – максимально оградить клиента с ПТСР от разного рода стрессов, даже от незначительных бытовых проблем. Родственникам нужно подробно объяснить, что происходит с человеком. Что состояние напряжения, в котором он находится, – следствие пережитого стресса. Это не навсегда, просто требуется время, чтобы комбатант справился со своими переживаниями. Если пациент ничего не рассказывает, расспрашивать его не надо. Полезно чаще говорить, что теперь он дома и все закончилось. Нужно отделять пациента от его поведения по принципу детской психологии: он изначально хороший, но конкретный поступок или реакция могут быть достаточно неприятными для окружающих. Это не значит, что необходимо все прощать. Но понимать и аккуратно корректировать поведение – обязательно.
Родственникам, особенно супругам, следует понять, что та же раздражительность чаще всего не связана с внутриродственными отношениями, а является не только симптомом посттравматического синдрома, но и своеобразным сигналом, что происходит вторжение в область негативного и болезненного для пациента. Надо научить близких родственников видеть первые признаки раздражения и гнева пациента и говорить себе: «Стоп! Дальше – ни шагу». Начать делать или говорить что-нибудь другое или по-другому. Сложности возникают в семьях, где супруги эмоционально холодные, не умеющие уступать другому, обидчивые и злопамятные, для которых важнее всего собственная правота. В них через некоторое время наблюдается провоцирование человека с ПТСР на проявления гнева и агрессии ради вторичной выгоды – роли жертвы и получаемого от окружающих сочувствия.
Еще одна проблема, важная для семейной терапии, – частое нарушение сексуальной функции у людей с ПТСР. Исследование ветеранов Афганской войны показало следующее: у комбатантов с проявлениями ПТСР сексуальные нарушения встречались в 12,5 %, у комбатантов без ПТСР – в 9 %. Характерологические особенности тех же комбатантов не позволяют им признать, что проблема с ними, чаще наблюдается проекция на супругу. А это не улучшает семейный климат.
Достаточно часто в семейных отношениях, особенно «мать – ребенок» (даже взрослый), наблюдается своеобразная регрессия семейного функционирования по образцу более ранних схем взаимодействия. На основе регрессии могут начать формироваться разные формы созависимости, чаще всего – матери, и проявления посттравматического стрессового расстройства, такие как тревожность, нарушения сна и т. д.
