С точки зрения культуры здесь есть еще один нюанс. Человек, как мы уже говорили, пребывает на грани двойного бытия – естественного и противоестественного. И знаковые системы очень сильно влияют не на эмоции, а прежде всего на их восприятие. Например, в современном обществе есть такая тенденция – культивирование позитивного отношения к миру. И люди стремятся воплотить образ жизни человека с положительными, конструктивными мыслями, избегая переживаний гнева, агрессии, стараются «негатив» не просто не культивировать, но даже как бы не чувствовать. Кроме того, в культуре существует определенное табуирование не только гнева, но и печали. Оплакивание, слезы – это признак слабости, пораженчества, как многие считают, вообще снятия с себя ответственности за свою жизнь, отказ от действий. И люди стараются не позволять себе переживать горе, печаль и т. п. Эти идеологические установки, очень часто возникающие с подачи родителей, способны широко распространяться и транслироваться в культуре.
Таким образом, идеология вызывает сопротивление переживанию эмоций. Но исчезают ли они куда-нибудь при этом? Нет, конечно, потому что эмоциональная жизнь – это глубоко архаичный механизм, характерный для всех живых существ на этой планете. В итоге люди, которые культивируют позитивный образ мыслей, становятся очень уязвимыми для панических атак, неотвязных фантазий, бесконечных сновидений, связанных с насилием, разрушением, вандализмом. И навязчивость этих переживаний прямо пропорциональна тому, насколько человек не желает добровольно взаимодействовать со своими чувствами.
Точно так же сопротивление оплакиванию, переживанию скорби приводит к тому, что у человека подспудно начинает проявляться печаль, уныние или фоновая тоска, которая, казалось бы, ничем извне не спровоцирована. И психотерапевты, и психиатры знают, насколько трудно даже медикаментозно работать, скажем, с паническими атаками, как они тяжело купируются.
Проникновение в суть эмоций, как уже неоднократно упоминалось, – это вообще явление культуры по большей части нового времени. Хотя еще в античный период древнегреческие философы делали шаги в эту сторону. «Искусство любви» Овидия, например, – это попытка исследования достаточно глубокого чувства. Но, по большому счету, анализ эмоций – это достояние конца XVIII–XIX века, прежде всего литературы эпохи сентиментализма. И, конечно, подлинный прорыв в этом направлении произошел с открытием психоанализа.
Чем силен психоанализ? Психоаналитическая работа в норме идет регулярно от трех до пяти дней в неделю и длится годами, такая концентрация на своих чувствах, разделение их, рефлексия над ними вскрыли очень сложную структуру эмоций. И то более глубокое их понимание, о котором мы будем говорить дальше, пришло к нам именно из психоаналитической традиции.
Теперь мы познакомимся непосредственно с эмоциями, назовем их и некоторым образом охарактеризуем. Наиболее фундаментальным, универсальным проявлением возбуждения психической системы является агрессия[18]. Злость или гнев – это мобилизация энергии агрессии, направленная на обидчика. Далее мы с вами убедимся, что вина – это та же самая агрессия, только обращенная на самого себя. Паника, тревога, страх – опять же, агрессия, но никуда не направленная.
Гнев и печаль, по-видимому, относятся к наиболее архаичным эмоциям и выполняют фундаментальные задачи – защиту границ живого существа. Здесь имеются в виду отстаивание существования через принцип «бей или беги» и переработка травм, стрессов через оплакивание.
У животных, кстати, по-разному выражается эмоциональная экспрессия, некоторые из них, особенно наиболее древние, то есть змеи, ящерицы, птицы, не демонстрируют свои чувства, а млекопитающие – наоборот. Кто видел, как плачут, например, слоны над своими усопшими сородичами, те однозначно со мной согласятся.
Таким образом, эмоции гнева и печали, наверное, самые важные и самые очевидные. Мы, как правило, знаем, на что злимся и что нас мучает, когда мы тоскуем. Эти две фундаментальные эмоции позволяют перерабатывать страдания. Страдания – удел не только человеческий, но и всех живых существ на этой планете. Обратите внимание, агрессия, как и печаль, – тоже всегда выражение страдания. Если психотерапевт сталкивается с проблемой агрессии, нужно сразу искать, какая душевная боль ее порождает.
Страх, как уже было отмечено выше, – это не какая-то отдельная эмоция, а тот же самый гнев, лишенный определенного вектора. Поэтому нельзя сказать, что эмоция страха более глубинная, более фундаментальная, чем прочие. Гнев – эмоция, заставляющая защищаться, удерживать свои границы, и если он никуда не направлен, то порождает страх.