С позиции психологической смысл, то есть содержание, индивидуален. Он представляет собой что-то вроде стратегических экзистенциальных жизненных целей, а ощущение осмысленности жизни возникает, когда человек через свою деятельность, через свое чувствование переводит свои ценности, то есть идеальный объект, продукт самостных структур, в поступки, в материальные объекты, в артефакты и т. д. Когда осуществляется переход из внутреннего мира во внешний, то есть когда сформулированные самостными структурами ценности воплощаются в жизни посредством действий, это и рождает ощущение осмысленности.
При этом очень важно, чтобы, во-первых, эти ценности были, во-вторых, чтобы происходила основанная на них деятельность и, в-третьих, чтобы ценности принадлежали самому человеку, были выработаны его самостными структурами.
Самый прямой путь к пресловутому «обретению себя» – это развитие умения осознавать и различать то, что происходит у нас внутри. Но когда мы говорим об интроспекции, то есть обращении взора внутрь себя, надо понимать, что для этого нужен некий аппарат. Недифференцированный объем информации внутри каждого из нас надо как-то опознать, разложить на категории, на образы, на объекты. То есть, просто посмотрев внутрь себя, мы не увидим там ничего полезного, если у нас нет некой решетки, матрицы, которая позволяла бы нам опознавать различные эго-состояния[22].
В контексте данного вопроса в психотерапии есть два понятия –
Слово «осознанность» благодаря влиянию современной культуры претерпело определенные искажения. Что подразумевается под осознанностью в нынешнем популярном словоупотреблении? Можно сказать, это выражение грандиозной самости, которое претендует на особо утонченный образ жизни, сопровождаемый эзотерическими размышлениями синкретического, неопределенного плана.
Разумеется, то, что подразумевалось под осознанностью в переводе с санскрита в индуистских практиках, – это совершенно другое понятие. Осознанность в духовных традициях и в психотерапевтическом смысле предполагает специфический опыт интроспекции, когда знание позволяет увидеть что-то в себе самом в сопровождении сильных эмоциональных переживаний. Это и есть процесс трансформации – духовной, психологической, личностной.
И кстати, чем хороший исповедник, преподаватель, литератор, терапевт отличается от плохого? У хорошего слова оказывают некое трансформирующее воздействие. А у плохого они просто осведомляют.
Вообще, надо понимать, что на путь познания себя, называемый в индуизме саньяса, встают те, кому это нужно. У человека со сбалансированной психикой мотивации углубляться в саморазвитие вообще нет. У него могут происходить другие процессы взаимодействия с трансцендентным.
Психотерапия – это, говоря эзотерическим языком, психотехника. А духовность – пневмотехника[23]. И с этой точки зрения психотерапия – нечто предваряющее духовное развитие. Психотехника есть во всех духовных традициях. По-хорошему, в монастыре, прежде чем заниматься духовностью, человек должен освободиться, говоря языком психотерапии, от невроза.
Для человека, которому не требуется обращение к психотехникам, ближайший шаг – это переход к пневмотехникам, связанным со сферой духовного развития. Буддисты полагают, что принцу Гаутаме не была нужна психотерапия – он сразу следовал по пути духовности. Однако для большинства людей вопросы, связанные с психотехниками, остаются чрезвычайно актуальными. Как отмечал Георгий Иванович Гурджиев, когда его ученики начинали рассуждать о духовном развитии:
Кстати, глубокое заблуждение состоит в том, что, занимаясь духовностью, мы вытягиваем из себя невроз. Ничего подобного! Возьмем невроз грандиозности[24], он же тщеславие, или по духовной традиции назовем это гордыней. В психотерапии данное явление, кстати, носит название грандиозной самости и прекрасно подминает под себя любую духовность. Поэтому каждому, кто подвизался в каком-нибудь ашраме, в секте, храме, эзотерической группе, знаком удивительный эффект: чем более развита «духовность» человека, тем более он обидчивый. Логика понятна: так происходит, потому что он считает себя выше других. И только для очень здоровой, сбалансированной психики попытка контакта с трансцендентным не превращается в очередные пляски вокруг собственного нарциссизма.