Теперь поговорим о печали. Сейчас есть такой нарратив, что сочувствие, сострадание себе – это отказ от изменения жизни к лучшему, снятие с себя ответственности за изменение ситуации. Конечно, это глубокое непонимание смысла данной эмоции и ее психологической функции. Нужно обязательно осознавать психологическую природу гнева и печали, это идеологический момент.
К слову, работа психотерапевта здесь упирается в действительно серьезные аспекты. К примеру, обычная детско-родительская сепарация предполагает атрибуцию родителя и претензии к нему. И, работая с клиентами воцерковленными, приходится спрашивать: «А вы можете позволить себе гневаться на родителей?» Потому что для многих глубоко верующих людей эта тема табуирована: чти отца и мать своих. И без возможности выразить свой гнев терапия может встретить непреодолимые препятствия, потому что для верующего человека имеет место конфликт идеологический, и подобного рода ситуации могут быть нерешаемы.
Другой пример, возможно, покажется проще или, наоборот, более тонким. Всем известна психологическая травма утраты. Уходит из жизни близкий человек, и очень часто люди обращаются за помощью, говоря: «Я не могу смириться с потерей, хотя столько времени прошло». Если прошел год-два, это, в принципе, более или менее вписывается в сроки переработки таких травм, особенно если уходит очень близкий человек. Но срок 5–10 лет говорит о том, что психика не может переработать травму, что-то идет не так. И типичная причина «затыка» состоит в следующем:
В результате человек очень часто не может вместить в себя амбивалентные чувства – невероятную любовь к ушедшему близкому и одновременно злость на него за то, что он, пусть по объективным причинам, оставил без себя, обездолил. И это порождает гнев, который не принимается, вытесняется, потому что кажется аморальным. Как же можно злиться на того, кто покинул этот мир, ушел из жизни? Но на самом деле поразительным образом эта эмоция гнева на того, кого любишь, за то, что он тебя покинул, очень распространена. Если человек не способен с ней соприкоснуться, это не дает реализовать цикл гнева и печали как формы переработки страданий.
В атеистическом мире культура переработки страданий – вообще очень слабое место. У верующих людей для этого существовало и существует особое пространство – храм. Одна из функций церкви – быть местом, куда человек с любой своей скорбью может прийти и в диалоге с высшими силами переработать эту эмоцию. Куда пойдет современный невоцерковленный человек? Разве что в бар. Но алкоголь не самый лучший помощник в переработке эмоций, потому что это довольно сложный и мощный процесс, большой вызов для нашего психического аппарата, и когда он работает неоптимально под действием психотропов, конечно, результат вряд ли будет желаемым.
Легитимизировать, оправдать свою скорбь или свой гнев бывает очень трудно. Данный процесс часто вступает в конфронтацию с мировоззрением человека, и эту идеологическую часть может помочь реализовать психотерапевт. Кроме того, из приведенных примеров ясно, что нужно не просто узаконить, объяснить, сделать правомерными эти эмоции, необходимо еще научиться обращаться с ними.
Например, работа с той же виной имеет довольно сложный алгоритм, который сначала разучивается, а потом становится автоматическим. Нужно научить человека, во-первых, не защищаться от упреков, не оправдываться, а вставать на позицию понимания, осознавания того, какой ущерб ты мог причинить. Это нетривиально, потому что, когда говорят «ты плохой», очень часто не утруждают себя объяснением, какой именно ущерб ты принес, почему ты плохой. И для работы с виной человек должен не возражать, мол, «я не плохой», не возмущаться: «Да как ты смеешь», а остановиться и попытаться понять – может быть, действительно какой-то ущерб был причинен, и если да, то какой он, в чем состоит. Простой пример: кто-то в переполненном троллейбусе вопит: «Баран тупой, куда прешь?» Здесь целесообразно не закатывать скандал: «Как вы смеете со мной так разговаривать?» и прочее, а на секунду остановиться и попытаться понять ситуацию. И вспомнить, что действительно, пробираясь по салону, вы кому-то наступили на ногу, а человек так некомплиментарно дал вам обратную связь. То есть ущерб состоит в том, что вы принесли другому страдание, наступив своей шпилькой на его большой палец.