Говоря о страхе смерти, мне хочется добавить, что у нас в целом сформировалась цивилизация, которая, если всмотреться в глубину, о смерти больше, чем о жизни. В интереснейшей книге Филиппа Арьеса «Человек перед лицом смерти» описывается трансформация отношения человечества к этому явлению. К примеру, в Средневековье бытовало совершенно не такое восприятие смерти, как сейчас, выражающееся в том числе и в том, что кладбища размещали в центре города. Современная цивилизация старается смерть куда-то спрятать, образно говоря, вынести за окраину города, чтобы лишний раз не портить себе настроение. Но, с другой стороны, наша культура в значительной степени посвящена всему материальному, конечному, а не вечному духовному.
Нужно понимать, что смерть в том контексте, о котором мы здесь говорим, это не обязательно переживание умирания физического тела. Едва ли не такое же, а может быть, большее значение имеет страх смерти социального тела, то есть страх лишения возможности достигаторства. В современном обществе построение идеального социального тела – это не только о деньгах, карьере или власти, но и о науке и искусстве. Единственное, нам важно, чтобы эти достижения действительно были сертифицированы социумом.
С одной стороны, индивид, личность – это основная идея модерна, центральная категория либеральной философии. В Средневековье человек рассматривался перед лицом Бога как элемент общности: картины, иконы не подписывали. И вот появляется индивид, вещь, собственность, творчество, но парадоксальным образом этот индивид оказывается несамостоятельным. И складывается очень интересная ситуация, парадоксальная: за внешним манифестом индивидуальности скрывается ее распад через организованную реализацию в потреблении[30].
Но давайте вернемся к страху смерти и к тому, какие эффекты он может вызывать в нашей жизни.
В знаменитом фильме «Лабиринт фавна» режиссера дель Торо очень хорошо показано, как во время Второй мировой войны у испанских детей, лишенных родителей и находящихся в хроническом стрессе, во время бомбежки окружающая реальность начинает распадаться, трансформироваться через стирание грани между внутренним содержанием психики и внешним миром. Что здесь происходит с точки зрения психологии? От ужаса близкой смерти самостные структуры детей начинают регрессировать. Отключается важная программа в их «пакете» самости, которая позволяет устойчиво отделять образы нашей психики, свои фантазии от внешнего мира. Стоит этой программе деградировать, и из стен полезут монстры, потому что эта грань распадается, становится проницаемой.
Страх смерти известен каждому человеку, и невольно возникает вопрос: а что является предметом этой эмоции? Эпикур говорил, что, вообще-то, опыта смерти у нас как такового нет. Мы боимся того, с чем никогда не сталкиваемся, ибо когда есть смерть, то нас нет, а когда есть мы, то нет смерти. Однако парадоксальным образом Эпикур не совсем прав. Умирание, как сейчас известно, – это довольно длительный процесс. Он может быть почти мгновенным, если речь идет о разрушении мозга. Но в целом естественная с нейрофизиологической точки зрения смерть представляет собой постепенный распад нашего «биокомпьютера», носителя сознания, который, в свою очередь, приводит как раз к деградации, к ухудшению функционирования «программного обеспечения», то есть самостных структур.
Опыт подобного ощущения самораспада каждому из нас знаком. Мы это выражаем такими словами, как «потерять себя» или, наоборот, «прийти в себя». Куда это – в себя? В подобного рода словесных конструкциях проявляется какой-то очень фундаментальный глубинный опыт человеческого существования.
«Потерять себя», «прийти в себя» – это на самом деле описание деградации и восстановления функционирования самостных структур. Когда родитель ругает ребенка, психологически это ощущается как резкое уменьшение принимающего контакта. В целом конфликт – это ухудшение принимающей коммуникации. А мы помним, что психика, особенно у ребенка, формируется и функционирует за счет взаимодействия с родителем по принципу дополняющего объекта и без постоянной поддержки принимающей коммуникации она деградирует. Когда ребенка ругают, принимающая коммуникация замещается отвержением и он начинает при живом теле психически, психологически, эмоционально умирать. Он действительно может себя
Непосредственное отношение к тому, о чем мы сейчас говорим, имеет