Рассказы о забытом, уцелевшем в ядерном пламени бункере Госрезерва, что якобы все еще хранил свои сокровища где-то на Южных Пустошах, тоже долетали до слуха генерала из уст встреченных в караван-сараях путешественников, но он никогда не верил в их достоверность. До сегодняшнего дня.
Генерал резко шагнул к столу и навис над картой, долго, зачарованно и все еще неверяще, рассматривая пеструю бумагу.
– Сдается мне, что судя по сегодняшней байке у нас пара-тройка пленных с того хутора имеется. Сулим, что стоишь? Поднимай бойцов и марш в бараки. Что хочешь делай, но чтоб к утру ты этих рабов мне доставил.
III
Светало. Ахмед-Булат, в сопровождении десятка охранников шел вдоль бараков с рабами, зябко дрожа от утреннего морозца, что доставал его даже через овчинный бушлат. За всю жизнь, к холоду генерал привыкнуть так и не смог и все, что оставалось теперь, лишь выше поднимать роскошный меховой воротник, да ускорять и ускорять шаг. Миновав последний барак, они свернули к маленькому, дачного вида домику с закрашенными белой краской окнами. Дернув филенчатую дверь, генерал с облегчением шагнул внутрь, попадая из морозного февральского утра в домашнее тепло. В домике пахло свежим деревом, краской и горящей человеческой кожей. Сидящий на лавке палач резал ножом деревянные оконные наличники, ибо прикованному к стене мужчине явно нужно было еще долго приходить в себя.
– Ну? – генерал требовательно поглядел на палача. – Заговорил?
– Да кто ж после железа не заговорит? – палач весело фыркнул в усы. – Запел он у меня, что курский соловей. В общем из того народа, что успел с хутора бежать, мы троих взяли как оказалось. Этот вон последний из них. Все трое одно и то же про бункер талдычат: мол, там продуктов и медикаментов сотни тонн.
– Всех отдельно допрашивал?
– Обижаете.
– Тебя обидишь, – генерал хохотнул и азартно поглядел на раба, что уже начал приходить в себя. – Значит так, каждого еще раз пытать и заставить план бункера нарисовать, да точно сказать, что где там лежало. Надо посмотреть сойдутся ли показания. Не дурят ли…
Прикованный к стене хуторянин жалобно застонал. Ахмед-Булат улыбнулся:
– С него и начни.
– Заморите, господин. Передыху бы ему между пытками, – попытался было запротестовать палач, но раба уже окатили водой и генерал молча указал на раскаленный металлический прут, после чего вышел на улицу. За крашенными белой краской стеклами раздалось шипение и дикий человеческий визг.
Обедал Ахмед-Булат в дикой спешке. Лагерь сворачивался. Все три раба-хуторянина показали под пыткой одно и то же, а значит близ Краснознаменного действительно был не разоренный бункер Госрезерва.
Времени уже не было. Генерал даже не хотел думать, во что превратится Краснознаменный когда в полной мере воспользуется всеми открывшимися ему ресурсами. Одно он знал точно – после этого никаких серьезных набегов на Южные Пустоши устроить уже не получится. Знал он и другое, его отряда для штурма Краснознаменного не хватит. Что его отряда, даже армии барона Самарканда или Нефтегонска не хватило бы на взятие такого крупного города.
Нужна была объединенная армия нескольких городов, но авторитетом, для сбора такого войска обладал лишь один человек: Блистательный бензиновый барон Бухары и двадцати четырех нефтепромыслов вокруг нее, Тарен Саидов. Тот самый Тарен Саидов, обещавший своему опальному генералу, что повесит его на городских воротах, в случае, если тот посмеет нарушить изгнание и вернуться в родную Бухару.
Рабов и большую часть отряда направили в Нефтегонск, где цены по заверениям вернувшихся оттуда людей, были вполне неплохими, с Ахмед-Булатом остались же лишь три десятка верных ему бойцов, да пятьдесят самых красивых девушек, отобранных среди захваченных рабынь, ну и конечно три измученных, все еще не отошедших от пыток хуторянина.
Погрузив их в машины, Ахмед-Булат двинул свой маленький отряд на Бухару, старательно маскируя его под обычный торговый караван. С возглавившего колонну личного БТРа Ахмед-Булата убрали знаменитое на всех Южных Пустошах чучело орла с расправленными крыльями, а позолоченную броню снова замазывали нудной зеленой краской. Две бронемашины сопровождения были выбраны из самых неприметных в отряде, а сам Ахмед-Булат сменил китель и знаменитый бархатный берет на обычный бронежилет и лыжную шапочку, приняв вид неприметного охранника при наряженном в богатую одежду Сулиме, игравшем роль хозяина каравана.
Путь не обещал быть легким: от Бухары их отделяли сотни километров разбитых, не знавшим ремонта с самой Войны дорог, десятки переправ через броды рядом с рухнувшими мостами и голые степи, по которым придется ехать в тех местах, где дороги контролируется особенно отмороженными баронами, грабящими всех, что попадает на их территорию.
К счастью, удача благоволила их отряду и путь прошел гладко, если не считать того, что люди барона из Хивы попытались лишить товара проходивший их блокпост караван с незнакомым купцом.