– Элементарно, – с улыбкой ответил Холмс. Ему каждый раз льстило признание его дедуктивного гения, как бы часто это ни происходило. – Сначала я пришел к выводу, что Ворчестер не мог украсть скрипку в одиночку. Во-первых, у него не было ключа от кабинета, а во-вторых, не было смысла так долго ждать, чтобы сделать это. Я всегда говорил, что, исключив факторы невозможного, вы узнаете, как все было на самом деле, каким бы невероятным это ни казалось. Так что передо мной был лишь один вариант развития событий: скрипку ему подбросили. И сделать это мог лишь тот, кто имел доступ к ключу. Ключей было два. Один из них принадлежал самому Чайкову, а второй – его экономке, у которой не было мотива для совершения убийства. Выходит, это сделал он. Но как? Что послужило орудием убийства? Я принес на место преступления свою скрипку, просто чтобы посмотреть, насколько она отличается от творения Страдивари, но когда я сравнивал смычки, то увидел, что они не похожи не только исполнением и отделкой, но и весом, размерами и извлекаемыми звуками. Благодаря этим отличиям я нашел стальное лезвие в смычке маэстро, и оно идеально совпало с отметиной на шее дворецкого. Единственным человеком, кто мог бы вставить лезвие в смычок, был мастер, нанесший гравировку, и таким образом мистер Болков попал в поле моего внимания. Не сомневаюсь, что мистеру Чайкову хотелось бы избавиться от орудия убийства, но заменить свой смычок другим он не мог из-за уникальности нанесенной на него гравировки. А мои подозрения о том, что юного Чайкова облил кислотой именно дворецкий, подкрепили весьма характерные следы от ожога у Ворчестера на правой скуле, прямо возле уха.
– Но он же мог обжечься, просто используя кислоту в качестве чистящего средства, – возразил Лестрейд. Несмотря на возражение, он был явно потрясен открывшимися подробностями.
– Нет, такие ожоги в виде брызг получаются только в том случае, если жидкость распыляется в небольшом количестве, будто отражаясь от другой поверхности.
– Итак, Холмс, – сказал я позже, когда Лестрейд увел убийцу и его сообщника, – это было странное дело и великолепная догадка. Уникальный случай с точки зрения гротескных обстоятельств и того, как вы в них разобрались.
– Не стану спорить, – отозвался Холмс, откинувшись в своем кресле. – Я редко берусь за ничем не примечательные дела. А в этом случае чудовищным был замысел, а вот обстоятельства – самыми обыкновенными.
С этими словами он взял свою скрипку и, не выпуская трубки изо рта, принялся играть.
==IM/2185AD/03/04/21:06GMT==[11]
==IM/FRAGMENT RECOVERED==[12]
Снова на боевой подготовке. Наш инструктор сказал, что в мире есть одна константа, и это война. Я с ним не согласен. Существует еще одна константа – мой друг Шерлок Холмс.
==IM/CORRUPTED/BOOT INITIAL/SEARCH STRING: FIRST MEETING==[13]
==IM/2183AD/05/23/15:32GMT==[14]
Я по-прежнему плохо понимаю, где нахожусь. Меня зовут Джон Уотсон. Мне тридцать четыре года, и я доктор. Вернее, я был военным доктором.
Весь мой опыт сводится к событиям, произошедшим с одним человеком, и тем, что произошло с другим, и сейчас все мои силы уходят на то, чтобы объединить обе эти части в единое целое. Для этого мне предложили активировать IM и с его помощью записывать свои мысли и чувства, пока я прихожу в себя после операции и пытаюсь «наладить связь с обоими составляющими личности», во всяком случае так называют этот процесс работники центра «Критерий», где я нахожусь. Они называют меня Джоном, как будто так меня на самом деле зовут. Но я знаю, что это не так.
Иногда, когда я закрываю глаза, я вижу смутный образ лица, таким, как если бы долго смотрел на яркий свет. Вчера мне показалось, что это лицо было прямо надо мной, но потом исчезло.
К этому мне будет сложно привыкнуть. Особенно учитывая тот факт, что я не могу спать.
==IM/2183AD/05/26/10:04GMT==[15]
Да, последние несколько дней выдались нелегкими. Меня отключили от монитора, который постоянно накачивал меня информацией, с тактической целью наверное. То, что его сняли, скорое всего хороший знак, правда мне начинает его немного не хватать. Доктора сказали, что операция прошла на удивление успешно, но в настоящий момент я с трудом держусь на ногах. В общем, меня выпустили в Лондон, в город, где я никогда не бывал, в стране, которая мне не известна, на чужой для меня планете.
