Я почувствовал, что устал, раздражен и мне хочется сесть, но тут подала голос вездесущая миссис Хадсон.
– К вам инспектор Лестрейд, Шерлок.
Шерлок посмотрел мне в глаза, не переставая улыбаться:
– Ну вот, все и начинается, Джон. Пригласите его, миссис Хадсон.
Так все и случилось. Я слушал, как полицейский по фамилии Лестрейд рассказывал Холмсу о теле, найденном на самой вершине «Осколка» – туристической достопримечательности, которой больше ста пятидесяти лет. Убийство было совершено при огромном скоплении народа. И я понимал, почему полицейский пришел сюда. Они могут узнать все что угодно о самом здании, его истории и значении, о том, сколько там выходов, как они расположены и на какой участок пола приходится больше всего шагов любопытствующих. Но даже при наличии всей этой информации им не понять, как можно было убить человека в таком людном месте и после этого раствориться в воздухе. Но Шерлок в этом разберется. И я все-таки пойду с ним и выясню, как именно преступник сделал это.
==IM/SUFFICIENT DATA RECOVERED/BOOT ORIGINAL SEARCH ATTEMPT==[18]
==IM/2185AD/03/04/21:01GMT==[19]
Сегодня вечером я пришел в квартиру и застал Шерлока в непривычно задумчивом настроении. Возможно, причиной тому было отсутствие дел, и он скучал. Я вошел и сел в кресло напротив. Заметил скрипку, лежавшую на боку. Пара струн у нее была порвана.
– Удивительно, как избирательна человеческая память, Джон, – произнес Холмс. – Они забыли, что за сорок лет, пока они все стремились к звездам, на Земле ничего не изменилось. Почти ничего. У нас появились новые пункты назначения и новые поводы для сражений, но здесь все еще осталось место для преступлений.
Я кивнул, недоумевая, к чему он клонит.
– Я не был с вами до конца честен, Джон. Но сегодня я скажу вам всю правду.
У меня пересохло во рту.
– Сегодня исполняется десять лет с того дня, как погиб Джон Уотсон. И произошло это по моей вине. В конечном итоге понимаешь, что остановить сумасшедшего с оружием невозможно, это самая настоящая рулетка. Но Джеймс Винтер заплатил за то, что сделал.
Шерлок замолчал. На его лице не отражалось и тени того, что он сейчас переживал. Он свел кончики пальцев вместе перед собой, упершись локтями в подлокотники кресла, и смотрел куда-то в пространство между ними, избегая моего взгляда.
– Перед тем, как мы с ним познакомились, Джон Уотсон служил армейским доктором. Он отдал своему долгу самое себя, и благодаря этому на свет появились вы и сотни таких, как вы. Во всяком случае, физически идентичных. Уникальность своей личности, правда, он сохранил, по большей части для того, чтобы не провоцировать поборников этики. Поэтому вы не должны были оказаться на Земле, и когда я услышал о том, что вы находитесь в центре «Критерий», я пребывал в смятении. Но потом я понял: Майкрофт! Только он мог поместить вас в это место, чтобы я мог вас найти. Так что, да, как вы могли догадаться, наша первая встреча была подстроена, но так должно было случиться. Я уже привык к одиночеству, но мой брат понял, что смерть вашего предшественника оставила во мне брешь, которая требовала починки. Я попросил Майкрофта оставить вам свободу мысли и наделить воспоминаниями настоящего Джона Уотсона до нашего с ним знакомства. Однако был риск, что удалить меня из его воспоминаний полностью не удастся. Полагаю, так и случилось, судя по тому, как легко вы приняли мое доверие в ту нашу первую встречу.
Он снова замолчал. За время этого объяснения он не давал себе возможности перевести дух.
– Надеюсь, вы не считаете меня негодяем.
Мне казалось, я просидел неподвижно несколько часов, хотя прекрасно понимал, что моя реакция была спонтанной и мгновенной.
– Нет, Шерлок, – произнес я сухими губами. – Я вас не виню. Если бы вы немедленно не втянули меня в это сумасшедшее существование, я бы умер в течение нескольких дней. Или вел бессмысленную жизнь.
Взгляд Холмса наконец сфокусировался, и он посмотрел мне в глаза. На его губах возникла кривоватая полуулыбка.
– В этом мире много констант, Джон, и те вещи, к которым мы относимся как к должному, доступны нам благодаря тем, кто был до нас. Сейчас мед – это синтетическое сладкое вязкое вещество, которое мы наносим на тост, но раньше его производили удивительные насекомые – пчелы, о которых заботился человек. Пчелы исчезли, но их наследие осталось. Я относился к дружбе Джона как к чему-то само собой разумеющемуся, и пришел день, когда его не стало. Я не намерен снова повторять эту ошибку.
Я усмехнулся, удивляясь тому, что не злюсь на него. Человек, который полностью управляет моей интеграцией в общество, имеет наглость все это мне говорить. Мало того, похоже, он сравнивает меня с вымершими насекомыми. Хотя он так устроен, это его право.
– Я не большой сторонник вторых шансов, – сказал я. – Но если так, то и весь этот город не имеет права на существование. Все здесь должно было пойти под снос и застроиться заново уже сотню раз, но тем не менее здесь все так, как есть. Город жив. И благодаря вам я жив тоже. – Я подался вперед и протянул Холмсу руку.
