Шерлок на мгновение замер, затем принял мою руку, ответив улыбкой на мое невысказанное предложение.
Снова на боевой подготовке. Наш инструктор сказал, что в мире есть одна константа, и это война. Я с ним не согласен. Существует еще одна константа – мой друг Шерлок Холмс.
==IM/END/DELETE SEARCH==[20]
Эту историю я расскажу только из-за верности принятому решению и осознания неотвратимости грядущей смерти, потому что речь в ней пойдет о самом тяжелом часе моей жизни.
С объявлением войны в Европе я вызвался добровольцем, чтобы послужить стране в той форме, какую она сочтет нужной. Признаюсь, тогда я думал, что моя служба ограничится обучением военных медиков или, в худшем случае, лечением раненых, переправленных в Англию. Но потери росли, раненые исчислялись уже тысячами, и мне было приказано отправиться на фронт, в самое пекло великой битвы при реке Сомма.
Страшнее этого времени я не помню. Мы организовали госпиталь в заброшенной церкви, и наша работа в нем свелась не к спасению жизней, а к приближению смерти. Почти весь запас морфина ушел в первый же день. Мы могли только перевязывать раны и провожать несчастных к Богу, и никто не думал, на благо или на муки. Воздух смердел смертью. Земля вокруг церкви была пропитана кровью, и мы привыкли к неутихающим стонам и крикам.
Однажды в конце июля я осматривал раненого. Кусок шрапнели пробил насквозь его правое легкое и торчал из спины. Когда я смотрел на парня, которому суждено было умереть молодым, мне в голову вдруг пришла мысль, что его еще не было на свете, когда я впервые встретился с Шерлоком Холмсом, моим другом. Правда, сейчас наши приключения казались мне не более серьезными, чем крики продавца газет, не ведающего о том, как много боли и зла в этом мире. И этот мальчик умирал у меня на импровизированном операционном столе.
Мыслями я вернулся к годам, прожитым на Бейкер-стрит: потрескивающие в камине дрова, удобные кресла, где я так любил сидеть, Холмс, стоящий возле огня и играющий на скрипке. Когда же раздавался стук в дверь, это означало, что пришел еще один страдалец за помощью к великому Шерлоку Холмсу. И какой бы сложной ни была загадка, казалось, Холмс способен ее разгадать и наказать любое зло. Но Холмс ушел на покой и живет на своей пасеке, я не видел его уже больше десяти лет, и злу теперь не грозит разоблачение.
Мальчик на столе умер, крича и задыхаясь, как многие до него, моля о чуде, которое так и не произошло. С моего фартука капала кровь, а я смотрел, как из тела мальчика уходит жизнь.
А потом я выбежал из церкви, проклиная день, когда вызвался служить и оказался на этой проклятой войне. Вдруг я заметил что-то краем глаза, но, когда попытался сосредоточиться и понять, что я вижу, мне показалось, что у меня начались галлюцинации. На другой стороне площади, отделявшей церковь от брошенного селения, стоял Шерлок Холмс.
Во всяком случае, я решил, что это он. Человек, на которого я смотрел, был одет как нищий, он горбился и шел, опираясь на палку. Но что-то в его манере двигаться, в выражении его глаз позволило мне думать, что передо мной мой старый друг.
