– Тпру-хей-хо! – крикнул зычный голос. Олени развернули сани поперек дороги и остановились перед отрядом. С ко́зел поднялся погонщик, воздел огромный бубен и стукнул по нему колотушкой. Пританцовывая и кружась, незнакомец запел на гортанном наречии. Его голос зазвенел низкими нотами. – Хой-гей-хо-хум-охей!
Оцепенение спало. Лайсве подбежала к саням, Микаш – с другой стороны.
Погонщик все кружился, бил в бубен, поймав музыку Червоточины в тугой ритм, и менял ее, пропускал сквозь себя. Вблизи удалось рассмотреть овальную белую маску, прятавшую лицо. Шуршали покрывавшие одежду черные перья.
Демон? Но аура была человеческая, с рыжевато-алыми прожилками целительского дара.
Лайсве переглянулась с Микашем. Он кивком указал ей за спину.
Отряд остановился.
– Чего замерли? – заговорил погонщик на всеобщем языке со знакомым тягуче-картавым акцентом. Микаш выставил перед собой меч. Погонщик еще раз ударил в бубен. – Не бойтесь, детишки, я друг, не убивать, а помогать пришел. Полезайте в сани. С оленями справитесь?
Микаш вопросительно взглянул на Лайсве. Стоило ли им доверять этому перьевому чучелу? Но хуже точно не будет!
Она полезла в сани и уселась на устланной оленьими шкурами лавке. Микаш забрался следом и устроился на ко́злах, примеряясь к длинной палке-хорею.
– Надеюсь, ими управлять не сложнее, чем неннирами.
– Гой-хей-хо! – выкрикнул погонщик, и олени припустили так, что Лайсве с Микашем едва не вывалились.
– А как же наш отряд? – спохватилась она, выискивая среди молчаливых всадников Вейаса.
Погонщик вновь забил в бубен и закружил в танце. И как он только равновесие удерживал, если сани трясло и бросало из стороны в сторону?
Заскрипел снег. Отряд помчался следом, отвернувшись от зловещих огней.
– Куда править? – спросил Микаш, но и ему не ответили. Олени сами выбирали путь.
Впереди показалось большое круглое строение. Обычно такие возводили из камней или кирпича-сырца, но это было сложено из ледяных глыб. Стены, похоже, обливали водой на морозе, чтобы скрепить «кирпичи».
Сани остановились. Погонщик спрыгнул в снег и продолжил танцевать. Отряд спешился и направился к вытянутому прямоугольником входу. Погонщик отодвинул плечом глыбу, которая заменяла дверь, и повел всех внутрь. Когда последний из отряда скрылся в коридоре, Микаш завесил колыхавшийся на ветру полог из оленьей шкуры и задвинул глыбу.
Рядом обнаружилось два загона, огороженные низким забором из покрытых ледяной коркой жердей. В меньший Микаш завел оленей, не подпустив к ним Лайсве. Пырнут в живот рогами, и кишки наружу вывалятся. Уж лучше клыкастые лошади, которых Лайсве отправила в больший загон. Затем, обвешавшись тюками, они потянулись в дом. Пришлось сделать четыре ходки.
Закончив, они оба повалились на ледяной пол небольшой передней, обливаясь потом и тяжело дыша. Основное помещение скрывал еще один полог. Из-за него доносился рокот бубна и гнусавое пение. Лайсве с трудом поднялась, цепляясь за скользкую стену. Микаш подставил ей плечо, и они вместе заглянули внутрь.
Посреди просторной комнаты, на больших, плоско стесанных камнях горел очаг. В его пламени танцующий погонщик выглядел еще более причудливо, как огромная черная птица с белой мордой. Широкая накидка с узкими прорезями для рук делала его движения похожими на взмахи крыльев. Только клюва не хватало.
Туаты и Вейас с закрытыми глазами лежали в три ряда у дальней стенки.
Микаш позаимствовал лежавший рядом с очагом котел и набрал в него снега. Лайсве приладила его на палку, подвешенную на шестах над огнем.
– Мы не слишком нагло хозяйничаем? – забеспокоился Микаш.
Она глянула на погонщика. Его танец становился все плавней и медленней, а голос падал до низких нот и затухал в тишине.
– Он сейчас не ответит, – Лайсве пожала плечами.
Без полыхающих огней Червоточины стало до безрассудства легко. Не хотелось больше тревожиться. Пускай этот птичий человек и будет той помощью, которую обещал Юле, той, что она просила у Огненного зверя. Без каких-либо подвохов. Лучше раскрыться навстречу чуду, позволить воткнуть в сердце ядовитые шипы, чем неверием погубить единственный шанс на спасение.
– Расскажи что-нибудь, – попросила она.
Микаш замялся и поморщился.
– Про что? Про то, когда лучше сажать рожь, а когда ячмень?
– Про то, как сворачивать шеи Странникам, – предложила она, широко улыбаясь.
– Какая кровожадная!
– Я такая, какой должна быть дочь высокого лорда.
– Дочь лорда должна сидеть дома и вышивать крестиком, а не слоняться с шайкой демонов по долам и весям.
Лайсве фыркнула.
– А простолюдин должен сажать ячмень и рожь и почитать Сумеречников.
– Если бы слова Сумеречников не расходились с делом, я бы только этим и занимался.
– Расскажи! – Лайсве заискивающе улыбнулась. Мужчинам это обычно нравилось. – Пожалуйста, это так необычно!
– Только глазки не строй – стошнит!
Медведя очаровать нельзя. Его можно лишь заставить застыть, если подойти слишком близко.
