Там висели костюмы из шкур животных и жуткие маски разных форм и размеров. На самом верху находились бубны – два больших, три средних и три маленьких. Рядом виднелись колотушки с головами медведей, волков и птиц.
Лайсве поежилась и отвернулась к брату. Он лежал с открытыми глазами и бездумно взирал на нее.
– Вей, ты проснулся! – она порывисто обняла его за плечи.
– Вей, ты проснулся! – повторил он ее интонацию и жест. Взгляд остался такой же пустой… как выеденная скорлупа.
Лайсве встряхнула его, пытаясь привести в чувство.
– Вей, что с тобой?
– Вей, что с тобой? – эхом отозвался брат и тоже ее встряхнул.
– Это и есть мерячка. Демоны Северной звезды, эмирики, все еще владеют их телами, – раздался умиротворяющий голос Хорхора. Шаман действительно напоминал Юле, такой же уютный, только совсем из запредельных далей. – Пустые они. Будут повторять за людьми с душой. Не смотри на него и медленно иди к нам.
Лайсве отвернулась от брата и медленно попятилась к очагу. Взгляд то и дело наталкивался на туатов. Они вставали на четвереньки и ползли следом, пока она не отводила глаза. Но все обошлось, и Лайсве выбралась без «хвоста».
Мужчины сидели у очага. Хорхор помешивал кипевший в котле бульон, а Микаш неаккуратными стежками штопал черно-бурую медвежью шкуру. Стоило ему взглянуть на Лайсве, и костяная игла в его пальцах сломалась. Лайсве забрала шкуру и принялась за дело сама, пожалев иглы Хорхора.
– Зачем? Все пальцы исколешь! – запротестовал Микаш, когда она в очередной раз с кряхтеньем протыкала толстую шкуру.
– Я не настолько изнежена, как тебе кажется. Она закусила губу, поднатужилась и сделала очередной стежок. Наперстков бы сюда парочку, да потолще.
Микаш понурился и отодвинулся. Когда она закончила, Хорхор выдал им по миске супа, в котором плавали куски свежего мяса.
– Забил лучшего оленя, – радушно улыбнулся он. Сам Хорхор есть не стал. Видимо, чистых мисок не хватало. Лайсве бы помыла. Или…
Вдруг еда отравлена?
Она протянула миску обратно.
Хорхор качнул головой.
– Это мясо священного животного. Оно придаст силы для ритуала. Съешьте все, если хотите спасти друзей.
Пришлось есть, хотя Лайсве насытилась, не очистив миску даже наполовину, а вот Микаш доедал уже третью порцию.
– Почему эта дрянь на нас не подействовала? – спросил он. – Меречки-эмеречки не вселились, или как их там?
Хоть бы Хорхор не обиделся!
Но голос шамана успокоил ее, словно по волшебству.
– Вы отмечены другими духами. Маленькая Искательница – мятежным духом перемен, – он легонько коснулся ее плеча и повернулся к Микашу. Тот весь напрягся и скрестил на груди руки. Хорхор снисходительно улыбнулся. – А грозный Разрушитель – сумеречным духом возмездия.
– Очередные бредни, – пробубнил Микаш.
Раз даже Хорхор не обиделся, то и ей не стоит.
– Пойду, подготовлю все к ритуалу, – шаман направился к стене с костюмами и масками.
Лайсве подсела к Микашу и прошептала:
– Что тебя так злит?
– Ты ведь со мной не разговариваешь. Так, пожалуйста, продолжай в том же духе, – съязвил он. – Ничего важного, еще одни суеверные бредни.
– Если бредни, тем более скажи. Посмеемся вместе!
– Это не смешно, а глупо. До нашествия к нам пришла горевестница. Сказала, что однажды Мрак совьет гнездо в моей душе и я стану проклятьем для людского рода. Мать так испугалась, что захотела отказаться от меня. Я услышал это в ее мыслях и заставил забыть. Помнил только я. В кошмарах видел себя темной тварью с разноцветными глазами, которая сжигала людей на площадях больших городов, сжигала целые села вместе с жителями. А внутри клокотала только ярость и ненависть ко всему живому, – Микаш поднял на нее затравленный взгляд. – Теперь ты меня боишься?
Лайсве вскинула брови. Иногда он пугал ее грубыми выходками, ранил резкими словами, но демонического в нем было не больше, чем в ней самой.
Искательница и Разрушитель.
– На меня однажды напал пресветловерец. Он полыхал гневом и ненавистью, они были почти осязаемыми. С тобой такого не случалось, даже когда ты разбил себе руки. Скорбь, гордыню – вот что я чувствую в тебе, но не злобу и не ненависть.
Лайсве придвинулась и взяла его ладонь в свои руки. Она была огромная, покрытая жесткими мозолями, шершавая и теплая на ощупь.
– Горевестница приходила на церемонию взросления Вейаса, – Лайсве решила отплатить ему таким же откровением. – Это она велела ему добыть клыки вэса, а мне предрекла скорую смерть при родах. Я сбежала именно поэтому, а не из-за Йордена. Мне хотелось жить, увидеть все чудеса Мунгарда, а не умирать от тоски в четырех стенах с человеком, который никогда меня не полюбит.
Микаш сжал ее ладони. Взгляд его лучился ласковым светом, хрупкими, нежными эмоциями. Пожалел, надо же!
– Ты не умрешь. Я буду тебя защищать, – пламенно сказал он, прямо как наивный влюбленный юнец.
Какое умилительное выражение лица!
Лайсве даже засмеялась. Микаш отдернул руку и насупился.
К ним подошел Хорхор с ворохом меховых одежд.
– Вот костюмы для ритуала.
